Время летит с неведомой для Эрика скоростью, и чуть позже он, повисев в сыром подвале в одиночестве, начинает торговаться сам с собой. Он всё ещё верит, что спасение придёт и что его отсутствие для кого-нибудь будет достаточно значимой потерей, чтобы всё-таки попытаться его спасти. Для Алехандро, Лои, Айюба, Марселя или Вика. Эрик жалеет о Нуре — воспоминание о его убийстве теперь пульсирует где-то в самом центре черепной коробки. Преданный до последней секунды своей жизни Нур Ким заслужил куда более почётную смерть. Эрик беспокоится о Софии — она попытается сделать всё, чтобы отыскать его. Если сама ещё жива. Если вообще все перечисленные люди ещё живы.
Эти сомнения Эрик как раз-таки гонит прочь и продолжает убеждать себя, что надо потерпеть ещё чуть-чуть. И ещё. И ещё. Чтобы отвлечься от маячащей уже на горизонте бездны отчаяния, он иногда кричит в этой пустой вонючей подвальной комнате. Кричит от злости, выдыхая весь воздух из лёгких, кричит громко, отчего ему самому непривычно, ведь в жизни ему было достаточно тихих твёрдых слов; повышать тон он не привык. Его голос очень быстро срывается, и остаётся только царапающий глотку хрип.
Но время идёт, и ничего не меняется. Сил сопротивляться уже не остаётся. Дёргаясь, пытаясь высвободить руки, Эрик вдруг смещает сломанное утром ребро, и новый вид боли пронзает его тело. Он с трудом делает новый глоток воздуха. Эрик всё ещё в сознании, он чётко слышит, ощущает запахи и чувствует кожей боль и холод, но держать глаза открытыми, чтобы снова упираться взглядом в неровные стены каменного мешка, просто нет сил. Как нет сил заниматься самообманом и убеждать себя, что спасение придёт. Никто не придёт. Изощрённая пытка, видимо, в лучших традициях всех разведывательных служб мира, тянется уже бесконечную вечность и даже чуть дольше, и ещё никто не попытался её прервать. Эрик окончательно теряет чувство времени, а заодно — веру.
И поэтому в какую-то особенно отчаянную минуту, когда руки онемели до бесчувствия, когда ноги в очередной раз скрутило нервной судорогой, Эрик принимает случившееся. Он чувствует, как сломался — не физически, а морально. В голове поселились твёрдые убеждения в том, что его спутники в то роковое утро погибли. Проклятье выжившего накрывает его волной, и он больше не может терпеть саднящие запястья, ушибы, ноющие рёбра, содранную кожу на спине. Отключаются и чувства — вслед за зрением решает покинуть этот Титаник слух; он не слышит, как вдруг со скрипом открывается дверь где-то слева и позади от него. Он не видит, что это вернулся Стефан, который стоит, с циничным любопытством изучая порядком изувеченного Эрика, зато слышит, как тот обращается к нему на немецком:
— Прости, что так редко к тебе сегодня заглядывал. Был занят наверху. Но сейчас у нас в распоряжении вся ночь.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Большое количество дополнительных материалов - прежде всего видео по книге - в официальной группе ВК: Паутина | Агата К.
Айюб Зунун — Ayub Zunun
Айван (Джованни) Урлин — Ivan (Giovanni) Urlin
Алехандро Аламос — Alejandro Alamos
Альда Донна Урлин — Alda Donna Urlin
Анна Романо — Ana Romano
Антон Брискич — Anton Briskich
Вик Делити — Vic Delity
Киллиан Фишер — Cillian Fisher
Лоя Гбемизола — Loya Gbemisola
Марсель Брайт — Marseille Bright
Нур Ким — Nur Kim
Пейдж О’Коннелл — Paige O’Connell
Пол Робер — Paul Robert
Серхан Мамат — Sercan Mamat
Слава - Slava
София Адамс (Адамова) — Sofia Adams (Adamova)
Стефан Шнайдер — Stefan Schneider
Тео Аманатидис — Theo Amanatidis
Эйлса Макиннс — Ailsa McInnes
Элли — Ellie
Эрик Рихтер — Erik Richter