Отчет психолога постепенно исчез под новыми, более важными бумагами, а тем временем колеса механизма удочерения начали вращаться. Супруги Фишер боготворили Ребекку. Она была именно тем ребенком, которого они так долго искали. Они могли предложить ей великолепный дом. А значит, абсолютно ни к чему следовать указаниям некого доктора Эдварда Лейтона: если девочка будет окружена заботой, а это не вызывает сомнений, то рекомендованные им меры не актуальны. Ее поведение нормализуется, когда необходимые процедуры будут закончены, необходимые формы заполнены и ее вещички собраны в единственный чемоданчик. Превратившись в Ребекку Фишер, девочка придет в себя. С ней все будет в порядке.
Вопрос решен. Умываем руки. Кто следующий?
Только, само собой, этим дело не закончилось. После памятных событий 1969 года все снова извлекли на свет, правда, за закрытыми дверями: правила, которые обошли, сведения об усыновителях, которые никто и не подумал проверить, отчет психолога, который напрочь проигнорировали. Возможно, из-за боязни скандала чиновники поспешили все это скрыть. И вдруг до меня дошло, почему я так быстро пробилась к Роберту Миллзу: наверняка образ Ребекки преследовал его всю жизнь, как и свекра Мелани, — разве что по иным, более прозаическим причинам. Ребекка стала для него пресловутым скелетом в шкафу. Провальное первое дело привело к страшному исходу.
Отойдя от телефона, я принялась бесцельно бродить по дому. Осенившее меня откровение, подобное грому средь ясного неба, вызвало головокружение. Правда о Рите и Деннисе Фишер постоянно и настойчиво пробивалась ко мне со всех сторон — иногда лобовым штурмом, иногда из засады, устроенной в самом неожиданном месте. А иногда эта правда бесшумно возникала за спиной и, похлопывая по плечу, шептала: «Картина целиком и полностью изменилась, теперь ничего и не узнать». Ни одно из моих прежних предположений не уцелело, иные рассыпались в прах, другие чудовищно исказились. До сих пор я будто блуждала в густом тумане — и вдруг стала различать какие-то лица; они были всегда, но увидеть их я смогла только сейчас.
Непредсказуемая, одинокая, до ужаса эгоистичная Рита — женщина, которой ни в коем случае нельзя было поручать опеку над такой травмированной девочкой, но которой все-таки позволили стать приемной матерью, приняв во внимание только внешние показатели, не потрудившись заглянуть вглубь. Возьмем хорошенькую девочку, белокурую, как моя мать. Рита пыталась изменить себя и свое прошлое, видя в Ребекке эдакий эквивалент прозака. Да и Деннис, должно быть, видел в малышке средство для достижения своей цели, полагая, что с ее помощью удастся утихомирить буйную, опасную для его репутации жену, остановить ее пьянство, прекратить семейные сцены и отвлечь от любовных похождений. Он вручил Рите ребенка с такой же легкостью, с какой однажды протянул юному садовнику второпях выписанный чек.
Они наверняка поняли свою ошибку, едва Ребекка появилась в их доме. Девочка не оправдала ни одной из возлагаемых на нее надежд, но было уже слишком поздно давать делу обратный ход. Ужасная ошибка, причиной которой была неуравновешенность Риты и безразличие Денниса, стала постоянным фактором в жизни. Нежеланный ребенок в тоскливом доме, ребенок, который не должен был даже и переступать его порога.
Я будто увидела собственное детство, только причудливо искаженное: моя добрая, вечно занятая мама, исполненный благих намерений отчим были как бы зеркальным отражением этой беспокойной и причиняющей беспокойство другим супружеской пары Фишер, а я сама была зеркальным отражением Ребекки. Сопереживание смешивалось с жалостью; я была в ярости и вместе с тем беспомощна как ребенок. Ей было хуже, чем мне… Гораздо хуже.
Мне очень хотелось поделиться с кем-нибудь новыми мыслями и чувствами, но рядом никого не было: Лиз уехала на работу, а Карл, когда вернется, наверняка будет не расположен слушать новости о моих подвижках в сборе материалов. Я не представляла себе, как справлюсь вечером с этим своим желанием, но знала, что должна справиться. Час проходил за часом, и я старалась направить энергию бушующих внутри меня эмоций на что-то конкретное. Уже завтра я буду в Лондоне, меня ждет встреча с человеком, знавшим Ребекку лучше, чем кто-либо другой.