Ничего не соображая, я машинально повернулась, чтобы посмотреть на дверь. Большая вставка из рифленого стекла тоже была разбита, а осколки по краям, в отличие от окон, вынуты — по всей вероятности, для того, чтобы рука вора могла дотянуться до замка.
— Господи, — простонала я, — я не закрыла дверь на замок, просто защелкнула на собачку.
— Не стоит винить себя, миссис Хауэлл. — Полисмен, молодой и светловолосый, должно быть, узнал мое имя от Лиз. — Дело не в замке. Мало-мальски умелый домушник без труда проник бы в ваш дом и через окно. При отсутствии охранной сигнализации для воров это легче легкого, особенно если соседки не было целый день.
— Нам и в голову не пришло установить сигнализацию… здесь такое тихое место. — Я не узнавала собственный голос, безжизненный и тягучий. И вдруг вздрогнула от мысли, которая должна была бы прийти первой: — Что украли?
— Боюсь, на этот вопрос ответить мы пока не можем. По крайней мере до того, как вы войдете внутрь. В настоящее время двое наших сотрудников проверяют наличие отпечатков пальцев. Если вы пришли в себя, прошу вас осмотреть дом и сообщить, что пропало…
Конец его фразы растворился у меня за спиной, поскольку я уже вошла в гостиную. Знакомая домашняя обстановка превратилась в зону военных действий, весь пол в осколках стекла. «Еще сегодня утром это было нашим домом. Сейчас я проснусь в своей постели и все исчезнет без следа», — подумала я и скривилась: до чего затертый штамп, который я ни за что не вложила бы в уста ни одного из своих героев. Чувствуя, что парализующее безразличие вот-вот сменится истерикой, подкатывающей к горлу, как сгусток желчи, я захлопнула ладонью рот, словно стараясь подавить рвоту, но никак не хихиканье, и успела проглотить неуместный смех.
— Миссис Хауэлл? — произнес позади меня молодой полисмен. — Вы можете сообщить, что украдено?
Я крутила головой, будто видела это место впервые и не представляла себе, что тут должно было быть. Зияющая пустота разом вернула меня в реальность, — пустота на полке, где стояла лампа «под Тиффани». Закрыв глаза, я увидела прежнюю комнату.
— Лампы нет, — произнес слабый, глухой голос, который я в жизни не слышала. — Ее купил мой муж. Подделка под Тиффани, но очень красивая.
— Сочувствую, — отозвался полисмен не слишком уверенно и слегка снисходительно, явно приняв во внимание причуды, вызванные шоком. — А еще?
— DVD-плеер. Стереосистема. — Пропажа этих вещей хотя бы понятна. Мой взгляд снова устремился к полке, как стрелка компаса в сторону севера. Вспомнилось, как в первую неделю после нашего переезда Карл что-то распаковывал на кухне, но сожалений не было — я вообще ничего не чувствовала. — Неважно… Они застрахованы. Зато лампа… муж купил ее в антикварном магазине. Специально для меня…
— Странное дело — как это грабители не позарились на телевизор? — Веселый возглас полисмена заставил меня посмотреть в угол, где стоял огромный телевизор с широченным экраном; телевизор был на месте и не тронут. — Что ж, спасибо и на этом. Телевизор-то дорогой, как я погляжу.
Я почти не слушала его — он говорил, а я медленными шагами лунатика двигалась на кухню. Окно, выходившее в сад, тоже было разбито. Под моими ногами хрустели осколки. В оконный проем с торчащими обломками стекол я видела прежний сад на фоне безоблачного вечернего неба.
— А микроволновке, похоже, конец, — продолжал полисмен. — Возможно, ее случайно разбили тем же орудием, которым расколотили окна. Орудие преступники унесли с собой. Хотя и версию намеренного вандализма не стоит исключать. Многое указывает именно на нее.
Смысл его слов до меня не дошел. В глубине сознания я чувствовала, как корка льда от шока начала оттаивать, открывая нечто темное, страшное, мерзкое, чего я не желала видеть.
— Миссис Хауэлл! — услышала я громкий голос. — Я спросил — пропало ли что-либо из этой комнаты?
Мой взгляд медленно сканировал учиненный разгром, вылавливая знакомые предметы в хаосе. Книга «Жажда убивать» исчезла. Еще утром, перед моим уходом, она лежала возле вазы с фруктами — собственно, как и последние несколько недель. Я уставилась на вазу: посреди всего этого разгрома она выглядела натюрмортом в стиле сюрреализма. Стол был тоже усыпан битым стеклом, множество мелких осколков крошечными алмазами сверкало на яблоках, апельсинах и бананах. «Фрукты придется выбросить», — подумала я, и ледяная корка внутри меня подтаяла еще немного.