— Само собой, я в курсе. Думаете, что над этим домом висит проклятие? Не берите в голову. То происшествие вовсе не было кражей со взломом. Не могу посвятить вас в детали — вы ж понимаете почему? — но тот инцидент был чисто личного характера. В вашем же случае налицо ограбление и вандализм. Возможно, подростки хулиганили. По крайней мере, очень похоже.
Он так и не понял… Но я больше ничего не могла сказать или хотя бы направить его мысли в правильном направлении, не выдав при этом себя.
— Честно говоря, — продолжал он, — иметь в сельской местности такой прекрасный дом, как этот, без охранной сигнализации — значит искать приключений на свою голову. Я настоятельно советую вам и вашему супругу установить такую систему.
Черт бы побрал его покровительственный тон!
— Да не ограбление это вовсе! — взорвалась я. — Уж поверьте, я знаю. И связь с предыдущим, как вы выражаетесь, инцидентом несомненна!
Его лицо вновь стало озабоченным, но совершенно по другой причине. Моя безопасность, как я поняла, его не заботила, его заботило мое психическое состояние.
— Вы не получали никаких угроз с тех пор, как сюда переехали? Нет, не получали?
Я кожей ощущала безмолвное присутствие Лиз. Она ничего не знала о тех телефонных звонках.
— Нет, — выдохнула я чуть слышно. — Ничего подобного не было.
— Вот видите, миссис Хауэлл, а тогда имели место предварительные угрозы. Письма, молчаливые телефонные звонки и все такое. Так что два инцидента никак не связаны между собой, даю вам слово.
Боже! Оказывается, Ребекке тоже звонили и молчали в трубку! Я была близка к обмороку. Какие там параллели — абсолютное сходство! Мистер Уиллер пытался выдворить меня отсюда — точно так же, как недоброжелатели выдворили из деревни его подругу…
Дверь из гостиной в прихожую была открыта настежь, входная дверь полуоткрыта, и я увидела «ауди» Карла, въезжающую в проезд.
— А вот и ваш супруг, миссис Хауэлл, — с нескрываемым облегчением произнес молодой полисмен.
— Стекольщики скоро подъедут. — Карл придвинул чашку чая к моей неподвижно лежащей на столешнице руке. — Они обещали прибыть как можно быстрее.
Было уже полдевятого вечера, на улице темнело, а мы все еще сидели на кухне, где самые явные следы разгрома были хоть и наскоро, но убраны. Лиз помогала нам во всем, хотела продолжить уборку и перед уходом взяла с нас слово без стеснения обращаться к ней в случае любой необходимости. Карл рассыпался в благодарностях, а я, совершенно обессиленная, что-то неуклюже пробормотала.
Поразительно, с какой частотой один и тот же кошмар способен взрывать сознание: весь ужас произошедшего ежеминутно потрясал меня. Все вокруг выглядело и ощущалось чужим. Даже сейчас, когда куски стекла были сметены и выброшены, я все равно замечала блеск мельчайших осколков — они как будто подмигивали, издеваясь надо мной. Карл завесил пустые рамы, и шторы заколыхались под порывами ветра — еще два часа назад было жарко, а к ночи стало заметно прохладнее.
Поднося ко рту чашку обеими руками, я глотала чай как лекарство.
— Спасибо, — еле слышно произнесла я, опуская чашку на стол.
— Анни, Анни! Все хорошо… — Карл обошел стол и, как раньше Лиз, обнял меня за плечи; казалось бы, этот жест должен был подбодрить меня, но мне ничуть не стало легче. — Нас всего лишь обокрали. Со многими бывает. Когда я был ребенком, нас тоже обокрали. Мы уехали на отдых в Испанию, а когда вернулись, в доме не было половины вещей.
Если бы нас всего лишь обокрали, если бы… Слова застряли у меня в горле, когда он заговорил снова, уверенный в себе, добродушный, практичный.
— Ведь все застраховано, все мало-мальски ценное… На кой черт им сдалось то, что они взяли, ума не приложу. Старая камера из шкафа в прихожей, радиобудильник из гостевой комнаты… Им цена пять фунтов на блошином рынке, да и то если повезет. — Помолчав секунду, он с виноватой улыбкой продолжал: — Но все же такая досада, что я раньше не догадался установить сигнализацию… Эх, вовремя не подумал. Ладно, Анни, не волнуйся, завтра с самого утра я все выясню, и через неделю наш дом будет охраняться не хуже, чем Форт Нокс.[40]
Для меня было мучительно слышать его заверения — ведь он понятия не имел, что меня тревожит. Желание выложить все без остатка вернулось с новой силой. «Он разозлится, — думала я. — Ну и пусть. Хуже, чем сейчас, не будет». Тайна так тяготила меня, что я заставила себя заговорить.
— Карл… Я не думаю, что это было простое ограбление.
Он подозрительно сузил глаза:
— То есть?
— Ну….
— Бога ради, в чем дело, Анни?! Что ты имеешь в виду?