Я была убеждена, что со временем моя боязнь нашего дома пройдет, но дни шли, а ничего не менялось. Я могла думать только о том, что произошло здесь и что может повториться вновь; мрачное предчувствие не оставляло меня ни на секунду, ни на час, ни на один бесцельно проведенный день. Как только Карл уезжал на работу, я отправлялась в Борнмут или в Уорхем в тщетных попытках отвлечься от своего страха. Возвращение домой походило на ночной кошмар, с каждым разом все ужаснее: медленный подъем на гребень холма, замирание сердца на ту долю секунды, после которой в поле зрения появляется наш дом…
Присутствие Карла по вечерам должно было обеспечить хоть временную передышку от тревоги, но я все ему рассказала, а он не поверил, и это совсем не улучшило атмосферу в доме. Бремя донимавшего меня страха казалось еще тяжелее от необходимости скрывать его — реакция Карла на все, что я делала и говорила, моментально отражалась на его лице: сочувствие, ободрение, озабоченность. Он следил за мной, притворяясь, что и не думает следить. Я, со своей стороны, из кожи вон лезла, чтобы вести себя естественно, притворяясь, что и не думаю ради него лезть из кожи вон. И ненавидела себя за это. Я ведь права, а он ошибается. Надо было кричать, вопить во все горло, но вынудить его вернуться к тому разговору, что остался незаконченным во вторник вечером, — и вбить ему в голову, что нам грозит опасность. Но что-то меня удерживало, заставляло притихнуть, когда я имела все основания требовать. Я бы просто не вынесла больше его намеков на сдвиги в моей психике. Вспомни, что ты рассказывала мне о своем первом семестре в университете… Эти слова преследовали меня, заставляли сомневаться в себе, хотя я знала, что причин для этого нет. И я продолжала вечерами ходить вокруг него на цыпочках, впрочем, как и он; мы обходили стороной что-то странное, темное и до конца не понятое ни одним из нас.
В субботу, во время нашей поездки в Борнмут, я была постоянно начеку — боялась проговориться, что приезжала сюда дважды за последние три дня. В «Компьютерном мире» мы объяснили, что произошло с системным блоком, и мастер предложил заглянуть через неделю в это же время. Потом выбрали DVD-плеер и стереосистему взамен украденных. Взявшись с двух сторон за коробки, понесли их в машину. Наверняка все принимали нас за счастливую пару, обустраивающую семейное гнездышко, — а в действительности наша прежняя близость улетучилась. Страх, я поняла, иногда способен перевесить даже любовь. На обратном пути мы общались как случайные знакомые, начинающие понимать, что у них нет ничего общего.
Дома мы поставили покупки на те же места, где стояли их похищенные предшественники. Глянув на телевизор, я не удержалась от вопроса:
— Странно все же, что воры и его не прихватили, тебе не кажется?
— Может, у них просто не было места в машине.
Видно, мое молчание показалось Карлу подозрительным, поскольку, подсоединив DVD, он обернулся и остановил на мне долгий взгляд.
— Анни… — произнес он негромко, — нет здесь ничего загадочного. Как мне заставить тебя поверить? Ну пойми ты, все закончилось, теперь все прекрасно.
Я рассчитывала, что мой вопрос прозвучит обыденно, словно невзначай пришедшая в голову мысль, — и именно потому посеет в Карле зернышко сомнения. Сердце екнуло, когда я поняла, что ничего не вышло и цели, которые я преследовала, для Карла очевидны.
— Все закончилось и все прекрасно. Я разве возражаю? Просто спросила…
Этот короткий диалог только углубил пропасть между нами. За ужином Карл задумчиво молчал, казался целиком ушедшим в себя и как будто излучал невидимые гнетущие флюиды. Необычайно сильные, но направленные совершенно не в ту сторону. Я чувствовала себя виноватой и беспомощной и бесконечно долгие паузы за ужином заполняла размышлениями о Петре. Она начала обретать в моем сознании образ спасителя — человека, который знал меня прежде и может дать совет, не осуждая. Завтра же позвоню ей, решила я, когда Карл будет копаться в саду.
В тот вечер я выпила больше обычного, зная, что это единственный способ заснуть до рассвета: меня по обыкновению начала мучить бессонница, а другого средства борьбы с нею под рукой не оказалось. Проснулась я с тяжелой головой и ватным телом. Пару секунд спустя я сообразила, что меня разбудил Карл, выбирающийся из постели. Чуть приоткрыв глаза, я наблюдала, как он неслышно семенит к двери, явно стараясь не потревожить мой сон.