И все же я невольно вспомнила о кошмаре прошлого вторника и о том, что я испытывала, уходя из дома в то утро, перед поездкой в Лондон на встречу с Дональдом Харгривзом. Тогда у меня было такое же предчувствие новых открытий, какое я ощущала сейчас.
Не буду думать об этом, внушала я себе, заводя мотор. Просто не буду — и все. Но уж слишком очевидны были параллели между тем днем и этим, чтобы от них так просто отмахнуться. Я снова ехала на встречу с практически чужим человеком, снова лелеяла надежду узнать нечто принципиально важное. И снова о том, куда я еду, никто не знал.
Когда в Борнмуте я въехала на многоэтажную парковку, сходство стало невыносимым: в тот вторник здесь стояла такая же мертвая тишина и так же не было ни души. Казалось, что и машины на полуосвещенном этаже парковки были теми же и стояли на прежних местах. Но на солнечной шумной улице дурные мысли исчезли. Осталась лишь одна — мысль о предстоящей встрече с Джералдиной.
Хотя до назначенного времени было почти три четверти часа, мне хотелось добраться до кафе поскорее, будто этим я могла поторопить и Джералдину. У кафе я появилась в половине второго. Четыре столика снаружи были заняты — судя по многочисленным сумкам с покупками, народ отдыхал от беготни по магазинам. А в затененном зале, где приятно пахло кофе, было пусто. Я села за столик у окна, заказала капучино и в ожидании Джералдины курила, глядя в окно.
Медленно тянулись минуты, незнакомые люди группами и по одиночке шли мимо. Мне то и дело казалось, что я вижу вдалеке Джералдину, но всякий раз это была другая женщина, даже не похожая на нее. Но вот наконец и она.
Прямо к кафе через дорогу шла стройная женщина с седоватыми волосами, стянутыми сзади в хвостик. В одной руке она несла большую блестящую сумку с веревочными ручками, которая наверняка смотрелась шикарно, когда была новой, а сейчас выглядела потрепанной. Женщина подошла ближе, я приветственно подняла руку, и, махнув в ответ, она ускорила шаг.
У меня в сумке тренькнул мобильник. Я достала телефон и прочла эсэмэску: «А ты выиграл миллион? Отправь одно сообщение на этот номер и узнай подробности!!!» Я удалила ее и после недолгих раздумий выключила телефон, чтобы нашей беседе ничто не помешало. Я опускала телефон в сумку, когда Джералдина появилась на пороге и с улыбкой направилась через зал к моему столику.
— Понятия не имею, почему они прицепились именно ко мне. И кто они такие, тоже не представляю, — говорила Джералдина, глядя мне в глаза. — Но после смерти моего Макси я поняла: эти люди не остановятся ни перед чем, чтобы выжить меня. Однажды днем, вернувшись из магазина, я нашла его лежащим перед дверью в сад. Он был обмотан скотчем, из горла торчала отвертка. — Голос был ровным, но внезапный судорожный вдох выдал ее чувства. — Кому он мог помешать — маленький беспородный песик, похожий на терьера. Бедный мой мальчик…
— Вы обратились в полицию?
Она мотнула головой.
— Рядом с Макси лежало письмо, придавленное камнем, чтобы не унесло ветром, — я обратила внимание даже на эту мелочь. Я была в таком ужасе, что уже и бояться перестала, как ни парадоксально это звучит. Текст был составлен из букв, вырезанных из газеты и наклеенных на лист писчей бумаги. Мне советовали убраться, в противном случае меня ждет участь Макси. А если я обращусь в полицию, то я опять же следующая на очереди. — Снова глубокий, прерывистый вдох, противоречащий непроницаемому лицу. — Я чувствовала себя так… даже и не знаю, как я себя чувствовала. Когда мне выбили стекла, мне казалось, что ничего хуже случиться не может, но вы в курсе, что случилось. Только тогда я обратилась в полицию. Сообщила об анонимных письмах, о безмолвных звонках.
— И что полиция?
— Да ничего. Может, я и вправду параноик — хотя это вряд ли, — но я видела, что они думали: «Дыма без огня не бывает», читая письма с угрозами. И записки покороче. Кто-то резинками прикрепил их к камням, которыми и расколотили все окна в моем доме. Полицейские верили, что это должно быть правдой. А иначе — чего ради кому-то пускаться во все тяжкие, чтобы выжить меня?
— Очень похоже на полицию, — подтвердила я. — А что было в письмах?