— Ладно, что было, то прошло. Кому еще чаю?
Туманный образ Ребекки Фишер словно уплыл за горизонт и растворился — разговор, как и следовало ожидать, перешел на людей и местные события не столь противоречивые. Я старательно слушала, вежливо кивала, но мысли мои были далеко. Вспомнив ошейник в заклепках, найденный в кухонном шкафу, я вдруг озадачилась вопросом: любила ли Ребекка всяких животных или только собак; обожала своего четвероногого питомца или была для него не более чем заботливой, но сдержанной хозяйкой? Три голоса продолжали звучать со всех сторон, а я, не найдя ни ключа, ни путеводной нити, ощущала себя подобной старому компьютеру, не справляющемуся с массой данных, отчего на мониторе мелькают в непонятной последовательности ничего не значащие символы.
Когда я вернулась домой, часы показывали половину третьего. В застоявшемся воздухе витал слабый запах табачного дыма, а тишина казалась еще более тяжелой, чем раньше. Я открыла окно и включила радио, но мыслями по-прежнему была с Лиз, Хелен и Мьюриэл — мне пришло в голову, что, рассказывая многое, в действительности они не рассказали ничего.
«Невероятно, — думала я, — как все три женщины, абсолютно несхожие, оказались одинаково слепы». Ведь они же видели Ребекку Фишер, жили рядом с ней, а Лиз даже щебетала с ней за чашкой чая. Вспомнив об этой соседской встрече, я поймала себя на том, что почти отчетливо вижу в своем сознании это чаепитие. Просторная, вся в безделушках и фотографиях кухня, на столе имбирное печенье, милая болтовня о том, насколько труден переезд в новый дом, и что представляет собой эта деревня, и как изменился мир… Даже зная то, что и Лиз теперь знала, я сильно сомневалась, что моя соседка, мысленно оглядываясь назад, упрекает себя, что не расспросила более подробно, не присмотрелась более внимательно. И уж конечно, я не рассчитывала, что Лиз хотя бы время от времени прокручивает эти воспоминания в своей памяти, дабы сохранить мелкие детали, которые так легко улетучиваются. Ребекка Фишер была злом в чистом виде, а потом стала абсолютно нормальной — вот и все. Просто как дважды два четыре; оспаривать стал бы разве что идиот.
Но ведь она живой человек. В ней еще очень, очень много всего. Наверняка. Мысль об этом не выходила из головы. Все вокруг меня насмешливо намекало на существование реальной женщины, в прошлом очаровательной девочки… которая зверски зарезала свою лучшую подругу. Правда о ее жизни скрыта от меня, и это непереносимо. Ведь замысел моего нового романа целиком и полностью основывался на личности главной героини, и только Ребекка Фишер могла оживить этот образ. Однако еще одна мысль назойливо зудела на задворках сознания… Став хозяйкой этого дома, я жаждала узнать его прошлое. Какие комнаты любила прежняя хозяйка, какие потайные уголки предпочитала?
Внезапно, словно что-то толкнуло меня, я ринулась в гостиную к телефонному столику с «Желтыми страницами». По словам Лиз, в Уорхеме всего один практикующий ветеринар. Я набрала номер, заранее не придумав, что скажу. В трубке раздались гудки, и мое сердце учащенно забилось.
— Уорхемская ветеринарная клиника. Чем могу вам помочь?
Женский голос, приятный и слегка нетерпеливый — откуда-то из глубины помещения доносился звонок другого телефона.
— Здравствуйте, — как можно увереннее произнесла я. — Мистера Уиллера будьте любезны.
— В данный момент он занят. Могу я быть полезной?
Проклятие! Та же история повторится и завтра, и на следующей неделе… Ничего не оставалось, как только сказать правду.
— Возможно… — сказала я. — Боюсь, вам покажется странной моя просьба, но дело в том, что в настоящее время я собираю материал для романа. Один мой роман уже опубликован, называется «Сгустившаяся тьма». Меня зовут Анна Джеффриз. — Не обращая внимания на молчание на другом конце провода, я спешно продолжала, с профессиональным напором (откуда только что взялось?): — Хотелось бы побеседовать лично с мистером Уиллером. Я не отниму у него много времени, от силы минут пятнадцать. В любой удобный для него день. Буду очень признательна.
— По-моему, особых проблем не будет… — Ну надо же, в голосе барышни зазвучало почти благоговейное удивление, будто я приглашала ветеринара на пробы в «Мирамакс».[17] — Оставьте номер вашего телефона, я передам его доктору, как только он освободится. Не сомневаюсь, он будет очень рад вам помочь.
Продиктовав номер, я вернулась на кухню, закурила и схватила блокнот. Теперь, когда передо мной забрезжил четкий путь к задуманному роману, записи вызвали тот самый утренний душевный подъем.