— А Эленор дружила с одноклассницами до того, как познакомилась с Ребеккой?
— Заводилой не была, скорее я назвала бы ее примкнувшей. Но в отличие от Ребекки, и изгоем не была — могу сказать наверняка. Как бы там ни было, вскоре эта пара стала неразлучной. У меня сложилось впечатление, что Ребекка полностью завладела своей младшей подружкой.
— И вы не усмотрели в этом ничего дурного? В то время?
— Пожалуй, кое-что меня стало настораживать как раз во время летнего семестра — я тогда вела класс Эленор. Стоило прозвенеть звонку, как Ребекка уже стояла под нашей дверью и, что называется, утаскивала Эленор. Такая привязанность выглядела… не совсем нормальной. Меня это немного тревожило. — Короткий, печальный смешок. — Конечно, тогда мне и в голову не могло прийти, что пора бить тревогу. Да и не только мне, никому из нас.
— А саму Эленор не пугала такая настойчивость Ребекки?
— Трудно сказать. Иногда казалось, что она что-то скрывает, а в том последнем полугодии она как-то замкнулась. Хотя я могу и преувеличивать — из-за того, что потом стряслось. — Взгляд Аннет был открытым, задумчивым и грустным. — Эленор никогда не вызывала особого интереса, даже после своей страшной смерти. В газетах и на телевидении ее упоминали… просто как жертву преступления, совершенного Ребеккой.
— А знаете, я даже ее фотографии нигде не видела.
— Так ведь почти ни одна и не появилась в прессе, даже когда репортажи с процесса печатались на первых полосах. Кроме того снимка Ребекки в школьной форме, что кочевал из газеты в газету, ничего больше вы и не могли видеть. — Она встрепенулась, словно что-то припомнив. — Постойте-ка, я сейчас…
Аннет поспешно вышла из комнаты и почти сразу вернулась, держа в обеих руках большую фотографию на пожелтевшем от времени листе картона.
— Я всегда снималась на ежегодных школьных фотографиях. Многие из них давно выбросила. — При этих словах она смущенно улыбнулась. — Боюсь, вы решите, что я не в своем уме, но эту фотографию я так и не смогла выбросить. Снимок был сделан в последний учебный день летнего семестра 1969 года, примерно за месяц до того дня, когда обнаружили тело несчастной малышки Эленор.
Аннет, протянув мне фотографию, стояла за моей спиной, пока я ее рассматривала. На контрастном черно-белом снимке я увидела ровные ряды детей на фоне безоблачного неба; все в накрахмаленных белоснежных блузках, на лицах приклеены улыбки; все глаза смотрят в камеру.
— Вот я, видите, — сказала Аннет, указывая на молодую симпатичную темноволосую женщину, сидящую на левом фланге переднего ряда. — А вот… секундочку… где же Эленор? — Кончик пальца прошелся по снимку и наконец замер на одном из лиц. — Ах да, вот она.
С фотографии на меня смотрела худенькая девочка с милым веснушчатым личиком и вьющимися волосами, заплетенными в косички. Несколько секунд я рассматривала Эленор.
— А где… Ребекка?
Палец Аннет, поднявшись на два ряда вверх, медленно двинулся вправо.
— Вот.
Странно было видеть это лицо, запечатленное в один из самых обычных моментов ее жизни; в нем с трудом улавливалось сходство с тем крупнозернистым портретом, что мелькал на первых полосах старых газет. Обычная девочка, одна из почти сотни других учениц, улыбалась в тот солнечный день по команде раздраженного фотографа. Я все никак не могла оторвать взгляд от ее лица. Аннет, я чувствовала, смотрела на меня доброжелательно, но и недоуменно.
— Будьте так добры, одолжите мне на несколько дней это фото, — попросила я. — Можно? Я сделаю копию и сразу пошлю его вам обратно.
Я была уверена, что услышу «нет», — от страстного желания получить это фото у меня возникло суеверное предчувствие отказа, — но Аннет не колебалась:
— Конечно, берите, Анна. Надеюсь, оно придаст вам вдохновения.
Я столько узнала нового, что буквально кружилась голова. Не так просто оказалось найти слова, чтобы завершить беседу.
— Кажется, вопросов больше не осталось, — наконец произнесла я. — Огромное вам спасибо за неоценимую помощь.
— Да я всего лишь рассказала вам то, что знаю, — улыбнулась Аннет. — Может, вам еще с кем-нибудь хотелось бы поговорить? Многие из тех, кто сейчас живет в Тисфорде, знали Ребекку. И я уверена, что найдется немало таких, кто знает ее лучше, чем я.