— Я буду рада любой информации. Как по-вашему, с кем я могла бы поговорить?
— Ну хотя бы с моей племянницей — она училась на класс старше Ребекки. Мы с ней в большой дружбе, и я не сомневаюсь, что она с удовольствием вам поможет. Конечно, не очень хорошо без ее ведома давать номер ее телефона, но я предупрежу ее загодя о том, что вам можно доверять. Ее зовут Мелани. Мелани Кук. Днем они с мужем оба на работе, так что лучше звонить ей после семи.
— Замечательно! — Я подождала, пока Аннет, открыв записную книжку, черкнула номер племянницы. — Не знаю, как вас и благодарить.
— Ах, оставьте, Анна. И вот еще что: почему бы вам не попытаться разыскать сестер Эленор? Сама я никого из них не знаю, но вряд ли они переехали куда-нибудь далеко. Старшая, Агнесс, вышла замуж за некоего мистера Ога за год до моего выхода на пенсию. (Я записала новую фамилию сестры Эленор.) Думаю, вы скорее найдете ее в телефонной книге по этой фамилии, чем по фамилии Корбетт.
Она замолчала, вдруг опечалившись, словно не просто вспоминала о былом, а жалела о том, что оно безвозвратно прошло.
— Надеюсь, вам это поможет. Должно быть, это глупо с моей стороны, но я по-прежнему надеюсь, что кто-то разберется в том, какой была Ребекка на самом деле, — пусть даже и ради романа. Журналисты превратили ее в совершенно другого человека. По-моему, с целью запугать народ — так мне всегда казалось. И пресса, и телевидение будто сговорились убедить людей, что удел Ребекки Фишер — навсегда остаться чужой для всех.
Пожав плечами, она направилась к двери. Я пошла следом.
— Так оно, полагаю, и будет, — сказала я. — Учитывая ее новое имя и биографию.
— Лично я была против. Не потому, что для нее это слишком хорошо, совсем наоборот — потому что в таком случае она обречена всегда быть кем-то другим. Ей придется остаток свой жизни прожить в маске. Печально, что ни говори. Мне кажется, она всегда, даже в школе, скрывала свои истинные чувства. Оглядываясь назад, я думаю, что никто из нас по-настоящему ее так и не понял.
Пройдя по узкой и душной, забитой вещами прихожей, мы остановились перед дверью; рука Аннет потянулась к дверной ручке.
— Эленор точно поняла, — негромко произнесла я. — По крайней мере, в самом конце.
— Да, да… бедная Эленор. — Она на глазах постарела и сникла, будто под грузом вины. — А как легко и просто позабыть о ней, верно? Ребекка всегда была для всех намного более интересной.
15
Поездка из Борнмута домой прошла как на автопилоте. Не иначе как по привычке я соблюдала правила движения и повиновалась дорожным знакам, но пейзаж за окнами просто не видела. Ребекка в описании мисс Уотсон не имела ничего общего ни с малолетним монстром из «Дейли мейл», ни с типовым портретом ученицы начальной школы, тщательно составленным директрисой. Ничто в образе Ребекки, который я постепенно для себя создавала, не вписывалось в стереотип: заботливая, одинокая, порочная, властная, вежливая, безжалостная и чистой воды дьявол. Новые подробности и откровения сделали ее еще более загадочной, чем прежде.
Я спрашивала себя, что я подумала бы, окажись в 1969 году в школе Св. Антония непосредственным свидетелем всех событий. Понравилась бы мне Ребекка? А Эленор — понравилась бы? Снимок, который дала мне Аннет, лежал на пассажирском сиденье, и я время от времени искоса поглядывала на него. Всю дорогу я пыталась представить, как развивалось в реальном времени то, что в долю секунды запечатлела для истории эта фотография. После отрывистого возгласа фотографа: «Готово! Всем спасибо!» — ровные ряды вмиг рассыпаются, подружки снова собираются в группки, хихикают, направляясь к школе. Интересно, возвращались ли Эленор и Ребекка вместе? Что за отношения связывали их к тому времени? Может, в тот ясный день Эленор впервые испугалась назойливости Ребекки? Может, Ребекке впервые пришла мысль о том, что месяц спустя она убьет девочку, идущую рядом с ней?
Воспоминание об убитой девочке вызвало чувство вины. Как мало она поначалу интересовала меня. Какими точными казались теперь слова, сказанные мисс Уотсон при прощании.
Въехав в Уорхем, я оставила машину недалеко от центра и остаток пути прошла пешком. Жаркое послеполуденное солнце, узкие, заполненные субботним людом улочки. Я встала в хвост короткой очереди в фотоателье. За копией фотографии мисс Уотсон мне предложили зайти утром в понедельник.
Возвращаясь к машине, я вдруг заметила на другой стороне, в переулке, библиотеку. Я прежде не бывала в этой части Уорхема и вот сейчас впервые увидела место, где работает Лиз. В приземистом, похожем на церковь каменном здании обе половины массивной входной двери были открыты настежь. Меня осенило, что неплохо было бы, не теряя времени, найти телефон Агнесс Ог, и я повернула к библиотеке, гадая, увижу ли там свою соседку.