— Не пытайся откусить больше, чем сможешь проглотить, — с отеческой мудростью поучал Говард молодого сотрудника. — Поговори с другими подругами этой девочки. Кто-нибудь из них что-нибудь да знает.
Хью Солтер почти полтора десятка лет проработал патологоанатомом в полиции Восточного Ланкашира. Работа не для брезгливого, слабонервного человека, и Хью — в то время сорока с лишним лет от роду — считал себя привычным ко всяким ужасам. Едва ли не ежедневно ему приходилось производить осмотры трупов после автомобильных и производственных аварий, и потому лишь очень немногое могло ввергнуть его в шок.
Однако летом 1969 года, когда было обнаружено тело девятилетней Эленор Корбетт, даже профессиональная закалка его не выручила. Это был не трагический несчастный случай, а зверское убийство любимой всеми маленькой девочки, милого жизнерадостного ребенка из большой, дружной семьи. Жестокость убийцы бросалась в глаза даже при поверхностном осмотре жертвы. На теле Эленор было обнаружено более тридцати проникающих ран, то есть убийца продолжал орудовать ножом, когда девочка уже перестала подавать признаки жизни.
— Ведь ей было всего девять лет, а по виду вообще семи не дать, — говорил позже Хью. — Поначалу мы все думали, что она была убита мужчиной. Я не злодей по натуре, но, осматривая тело этого несчастного ребенка, я был в таком состоянии, что мог бы разорвать подонка собственными руками.
Разумеется, Хью точно знал, где было найдено тело Эленор. Пустой дом на окраине Тисфорда с давно выбитыми окнами, окруженный одичавшим садом, переходящим в лес. Мальчишки из местной школы частенько наведывались в это покинутое жилище, когда оно еще таило в себе притягательную новизну, но и им эти руины давно наскучили. Пока интерес к дому у ребят еще не пропал, кто-то из них поймал там гигантского паука, история превратилась в легенду, и с тех пор среди тисфордских детей заброшенный дом на окраине получил название «паучьего гнезда».
Трудно придумать, считал Хью, менее привлекательное место для детей, и в особенности для девочек. И все-таки не было никаких сомнений в том, что Эленор пришла сюда по доброй воле, — это подтвердили все, кто ее видел. Более того, в комнате, где ее убили, следы людского обитания были очевидны. В одном углу обнаружились самые разные предметы домашнего быта, аккуратно разложенные, но почти все так или иначе поврежденные: треснутые миски и тарелки, погнутые или сломанные столовые приборы. Особенно поражало обилие надколотых ваз с увядшими, но, похоже, заботливо собранными цветами.
Коллеги неофициально сообщили Хью о предварительной версии: по мнению полиции, Эленор имела обыкновение ходить в заброшенный дом с другими детьми, а найденные там предметы служили им для игр. В тот злосчастный день, развивали свою версию полицейские, Эленор надумала пойти туда без подруг; увидев девочку одну, неизвестный убийца последовал за ней. Правда, этой версии противоречило отсутствие на теле девочки следов сексуального насилия. Но Хью знал, что зло непредсказуемо, и хотя существуют некоторые общие модели поведения детоубийц, полностью на них полагаться нельзя.
Однако, приступив к детальному осмотру тела Эленор, патологоанатом обнаружил и другие детали, заставившие его призадуматься. Несмотря на огромное количество ножевых ранений, все они были нанесены с гораздо меньшей силой, чем можно было бы ожидать от охваченного яростью мужчины, да и расположение ран свидетельствовало, что нападавший был ниже ростом, чем взрослый мужчина. Много часов не покидая лабораторию после обнаружения тела девочки, Хью понял, что все его прежние представления о том, как и кем было совершено убийство, поставлены под сомнение.
Тем временем полиция произвела тщательный осмотр места преступления. Прочесывали не только дом, но и сад. С помощью служебных собак и добровольных помощников — а таких набралось немало — полицейские исследовали буквально каждый дюйм. И вот призывный лай раздался из кустов у входной двери, двое полицейских со всех ног бросились туда. Одна из собак нашла то, что искали.