Я вспомнила письмо, найденное в шкафу в гостевой комнате. Интересно, дорогая Пенни — не жена ли Тома? Или, может, дочь? О том, чтобы задать этот вопрос вслух, и речи быть не могло: гриф «Совершенно секретно» на их переписке не стоял, но был очевиден.
— Собственно, никто из нас не сомневался, что так и будет, когда она вырастет, — продолжал Том Хартли. — Она просто не могла снова совершить преступление. Один-единственный голос убеждал нас в обратном… но время, к счастью, доказало, что этот человек ошибался.
Я так и вскинулась:
— И кто же это был?
— Да один молодой психиатр из местного муниципалитета. Его звали Дональд Харгривз. С первого дня Ребекки в колонии он приезжал раз в месяц, чтобы побеседовать с нею, а в течение последнего года ее пребывания в «Саутфилд Юнит» их встречи были еженедельными. Мы спорили с ним насчет того, отправить ли ее в дальнейшем в тюрьму общего режима — на чем настаивал я — или строгого режима, что логически вытекало из его участившихся визитов. Возможно, она рассказала ему больше, чем когда-либо рассказывала другим… Поскольку решение зависело не от меня, то я и не был ознакомлен с окончательным заключением психолога. Мне лишь известно, что он самым решительным образом настаивал, чтобы ее поместили в тюрьму с усиленным режимом. Но его заключение было отклонено вышестоящими чиновниками, которые, к моей великой радости, нашли его недостаточно убедительным. Не знаю, по недомыслию или по каким-то своим соображениям, но сам он был убежден в правильности заключения. Даже вскоре уволился, я слышал, именно в связи с разногласиями по этому делу.
— Боже, — выдохнула я. — Как, вы сказали, его звали?
— Дональд Харгривз. (Я торопливо записала имя и фамилию.) Вот, пожалуй, и все, — вежливо произнес Том, — что мне известно о Ребекке. Признаться, странно было снова вспоминать те события… Как вы думаете, мой рассказ поможет вам?
— Несомненно, — с готовностью подтвердила я. — Не знаю, как и благодарить вас за звонок — вы не представляете, насколько просветили меня по принципиально важным вопросам.
Положив трубку, я в несколько прыжков преодолела лестницу, влетела в гостевую комнату, включила компьютер и ввела имя Дональд Харгривз в строку поиска Google, машинально закуривая сигарету. Нажав «ввод», я уставилась на экран, чувствуя, как биение сердца отдается в ушах.
Два результата. Первый — список Британского медицинского совета; имя в длинной колонке имен и информация о том, что Дональд Харгривз является дипломированным психиатром. Второй — статья об аутизме, по-научному сухая, предназначенная для коллег уровня автора, напечатанная в сборнике по психогигиене, о существовании которого я и не слышала. Вверху страницы — небольшое фото мужчины средних лет с проницательными темными глазами и аккуратно подстриженной темной бородкой; под фотографией — несколько строк курсивом. Доктор Дональд Харгривз тридцать восемь лет проработал практикующим психиатром. В настоящее время состоит в штате Центра медико-санитарной помощи Модсли в Южном Лондоне и работает консультантом в колонии «Эшвелл Юнит».
Я посмотрела на дату внизу страницы. Статья была опубликована три недели назад.
32
Узнать нужный телефонный номер оказалось просто. Секретарша сняла трубку на первом же звонке:
— «Эшвелл Юнит».
— Могу я поговорить с доктором Дональдом Харгривзом?
Я ждала очередных вопросов, но не услышала ни одного, — похоже, психиатры из госслужб защищены от народа хуже, чем чиновники. В трубке затренькало, и через некоторое время раздался мужской голос:
— Дон Харгривз.
— Добрый день. Не будете ли вы так любезны помочь? Меня зовут Анна Джеффриз… — Я произнесла уже заученную вступительную речь. Не услышав ответа, от замешательства продолжила: — Разумеется, я понимаю, что такого рода информация является конфиденциальной. Но если бы вы нашли возможным хоть что-нибудь…
— Не волнуйтесь. Ситуация мисс Фишер — новое имя, биография — предполагает, что конфиденциальность этих сведений утратила силу. — Снова молчание, которое моего собеседника, похоже, нисколько не смущало. — Буду рад поговорить с вами об этом случае. Я смогу уделить вам примерно час. Когда вам удобно приехать в колонию?