Повернув руку Стефани, он поцеловал ее ладонь. От поцелуя она вся задрожала, у нее вырвался невольный вздох, и он снова поцеловал ее в ладонь, чувствуя, как дрожит ее тело.
— Я люблю тебя, Сабрина. Я хочу быть с тобой, помогать тебе открывать заново мир и саму себя, а ты тоже будешь помогать мне открывать мир. Ты сама будешь решать, сколько мы станем проводить вместе времени, я буду делать все, что ты захочешь, а потом, когда-нибудь… Впрочем, пока хватит. Ни к чему строить планы на будущее, нам ведь предстоит так много узнать друг о друге. Со временем дойдет дело и до будущего.
Стефани почувствовала безграничную радость. У нее не было прошлого, и она не надеялась, что оно когда-нибудь восстановится в памяти. Но вот теперь перед ней стало вырисовываться ее будущее. Оно будет принадлежать только ей, и она не потеряет его. Она испытала знакомое ей прежде наслаждение: ее ум, оказывается, может учиться и запоминать то, что выучил. А еще — работа, искренняя привязанность друзей и любовь мужчины, что сейчас рядом с ней. От прилива восторга душа как будто обрела крылья: она ощущала себя частью земли, неба, всего того, что происходило здесь, сейчас. Стефани ощущала всю полноту жизни, она была счастлива!
Они заключили друг друга в объятия. Стефани запрокинула голову.
— Я люблю тебя, — выдохнула она, и слова прозвучали, словно песня, томившаяся до сих пор взаперти. В ожидании поцелуя ее губы раскрылись навстречу его губам. Обняв Леона, Сабрина притянула его к себе. Сабрина Лакост, память которой хранила только последние восемь месяцев ее жизни, любила впервые!
Глава 13
— Доброе утро, миссис Андерсен, — поздоровался дежурный в гараже. — Надолго вы сегодня?
— Часа на три, Хуан. — Она сунула выписанную ей квитанцию в сумочку и достала с заднего сиденья портфель и плоский чемоданчик. — Как погуляли на свадьбе у приятеля?
— Здорово! После такого начала главное — не развестись. Приятно, что вы помните. Помыть вашу машину? Время у меня сегодня есть.
Она хотела отказаться, потому что обычно этим занимался Клифф. Но в последнее время он не пропускал ни единой тренировки по футболу и возвращался домой совершенной измученный. Какая-то отчаянная решимость овладела им и не давала покоя с раннего утра до позднего вечера. В самом деле, почему бы машину не помыть кому-то другому?
— Да, пожалуйста. И заодно попробуйте вывести пятно на заднем сиденье. Кажется, это от мороженного, или — от пиццы.
Он усмехнулся.
— Хорошо, мэм. Да, с детьми не соскучишься. Записать на ваш счет?
— Да.
Она вышла из прохлады гаража и оказалась на жаркой Дирборн-стрит. Во влажном воздухе повис дымок выхлопных газов, запах цыплят на вертеле, из цветочного магазина — слабые, слегка терпкие ароматы гвоздик. Конец июля, мелькнула у нее мысль. Да, жарче, наверное, просто не бывает. И почему Мадлен сказала, что в августе будет еще жарче?
Дойдя до «Дома Конера», она толкнула входную дверь, и та легко распахнулась. Верн, наверное, уже здесь, удивилась она. Обычно они с Конером ждали его минут пятнадцать, затем слышны были его неторопливые шаги, и, наконец, появлялся он.
Сейчас ее шаги гулко отдавались в полной тишине. Она поднялась по лестнице и вошла в комнату, которую они приспособили под офис, убрав мусор.
— Доброе утро, — поздоровался Вернон Стерн. — Что, удивлены?
— Да. — Она улыбнулась в ответ на его смущенную, но в то же время искреннюю усмешку. Он был похож сейчас на мальчишку, устроившего засаду, чтобы выкинуть что-нибудь неожиданное. А ведь он очень красив, подумала она. Сабрина ловила себя на этой мысли всякий раз, когда его видела: от влажного воздуха белокурые волосы вились сильнее, но все равно выглядели аккуратно. В джинсах, ковбойских ботинках и голубой шелковой рубашке, расстегнутой у ворота, у него был неряшливо-щегольской вид.
— А это — главная моя цель — произвести на вас впечатление. — Взяв у нее чемоданчик с образцами, он положил его на стальной столик, стоявший в центре комнаты, на котором уже лежали рулоны его чертежей и утренняя газета.