Заработал принтер. Быстрыми шагами он пересек лабораторию и впился глазами в ползущий рулон бумаги. Строчка за строчкой медленно появлялись цифры и выстраивались в колонки. Но не дождавшись остановки принтера и даже не отрывая лист, Гарт уже все понял: в пробах крови нет и следа артрита или любой другой болезни. Мыши были здоровы, а работа Лу… высосана из пальца.
Глава 14
Стефани услышала, как повернулся ключ в замочной скважине, хлопнула входная дверь и ее снова заперли. Она мысленно представила, как Жаклин входит в магазин, с июльской жары на улице Гамбетта в прохладу. Поправляя по пути то вазу, то настольную лампу, она постепенно приближалась к подсобной комнате.
— Доброе утро. Ну как, удачно провели уик-энд? — Стефани показалось, что голос у нее был слегка взволнованный. — Наверное, вы с Максом придумали что-нибудь необычное? — Открыв шкаф в углу, Жаклин сменила уличную обувь на туфли на высоком каблуке. — Вы сегодня какая-то притихшая, дорогая. Вас что-то тревожит?
— Да. — Речь идет об отношениях не между тобой и Жаклин, а между Жаклин и мной. Она сейчас слышала голос Леона и словно чувствовала его руки: они обнимали ее, как на той тенистой лесной лужайке, где они любили друг друга. Но с тех пор прошло четыре дня, да еще выходные, и она уже больше не могла терпеть. Ей нужно было поговорить с Жаклин. Потому что это на самом деле касается нас с ней, подумала она. Они с Леоном, наверное, провели минувшие выходные вместе. Я не могу и дальше делать вид, что все осталось по-прежнему, потому что это неправда.
— Ну что ж, тогда нам надо поговорить. — Присев на край стола, Жаклин протянула руку и обняла Стефани за плечи.
— Нет, подожди, пожалуйста. Мне нужно тебе сказать… Я думала, в эти выходные ты, возможно, видела… наверное, видела…
— Меня не было в городе. Я уехала в Париж в пятницу вечером и вернулась вчера поздно вечером. А что бы я увидела, если бы осталась?
— Леона.
Жаклин застыла на месте, словно приготовившись слушать, а может, сразу повернуться и уйти.
— Вот оно что, — пробормотала она. — Я и не догадывалась, что это ты.
— Что ты хочешь этим сказать? Ты же сказала, что тебя не было в городе. Значит, вы с ним не говорили.
— Но в субботу он приезжал ко мне домой, а когда узнал, что меня нет, оставил цветы и письмо. Письмо я не читала. Когда я приехала, было уже поздно, а я устала и решила, что прочту его сегодня вечером. Потому что, дорогая, когда мужчина оставляет тебе цветы и письмо, это может означать только одно. А теперь иди ко мне, не прячь лицо, дай мне посмотреть на тебя.
Стефани взглянула ей прямо в глаза.
— Я ничего не знала. А потом он сам мне сказал, но тогда все уже изменилось.
— Тогда ты уже была влюблена в него. А он, конечно, влюблен в тебя, если прислал мне письмо. — Она слабо улыбнулась. — Как-то раз мы с ним пообещали друг другу: если встретим в жизни другого, не станем делать вид, что все по-прежнему в наших отношениях.
— Извини, Жаклин, поверь, мне в самом деле очень жаль. Я бы не позволила…
— Нет, позволила бы! Ясно же, что этому суждено было случиться. Ты не смогла бы бороться со своим чувством — это не в твоих силах. И ты не должна даже думать о том, что надо было отказаться от него, это было бы ошибкой. О чем ты жалеешь? О том, что любишь Леона? Лучше мужчины, чем он, нет на свете, так зачем жалеть о том, что любишь его?
— Я жалею не о том, что люблю его. Мне жаль, что это, наверное, заставит тебя страдать.
— Ах, страдания… все мы страдаем время от времени, а иначе мы не живем, а существуем. Я рада… — Она запнулась, но тут же откашлялась. — Я очень рада за вас, но особенно за тебя, дорогая Сабрина, потому что ты молода и…
— Ты тоже!
— Нет, я не так молода, как ты. И потом, мне не так нужно то, что очень нужно тебе.
— Всем нам нужна дружеская поддержка и любовь, нужен человек, которому… — У Стефани вырвался нервный смешок. — Жаклин, тебе не кажется, что у нас с тобой очень странный разговор?