— Что не к спеху?
— Я имею в виду разговор о том, что мы с тобой собираемся делать. Это не срочно, так что забудь, что я что-то говорил.
— Я больше не хочу ничего забывать. Если у тебя неприятности, я должна о них знать.
— Нет у меня никаких неприятностей.
— Ты же сказал, что может что-то случиться.
— Да, может. Но пока не произошло ничего такого, о чем тебе нужно знать или о чем ты могла бы беспокоиться. — Он взял ее руку в свои. — Я тронут тем, что ты принимаешь все близко к сердцу. Для меня это много значит.
Я полюбила другого. Я ухожу от тебя.
Она отвела глаза, стараясь придумать, с чего начать разговор.
Ты думаешь, что если я за тебя беспокоюсь, то, значит, люблю. Но это не так. Я беспокоюсь потому, что ты всегда был добр ко мне, я не хочу, чтобы тебе угрожала опасность, но я не люблю тебя. Я люблю другого и хочу быть с ним, поэтому и ухожу от тебя.
Но заставить себя сказать это она не могла. Если у Макса неприятности или ему угрожает опасность, она не может бросить его. А сегодня в его голосе послышались нотки, которых она раньше никогда не замечала, и на лице, пусть мельком, но отразилось что-то незнакомое. Она так испугалась, уловив в глазах Макса и услышав в его голосе пусть даже еле заметное беспокойство, что была не в силах сказать, что уходит от него, или что думает об этом.
Но я не могу спать с ним и оставаться его женой…
— Я уезжаю на две недели, — сказал он. Стефани сидела молча. — Терпеть не могу от тебя уезжать, но мне нужно повидаться кое с кем. Я все время буду в разъездах, а то взял бы тебя с собой.
Ощутив невероятное облегчение, она опустила голову, чтобы он не видел ее глаз.
— Ты имеешь в виду тех, с кем занимаешься экспортно-импортными операциями?
— Да.
— И они помогут решить твои проблемы?
— Надеюсь. Поговорив с ними, я получу все сведения, которые мне нужны. Ты ведь не будешь слишком скучать, правда? Рядом мадам Бессе, и потом, похоже, вы стали очень близки с Жаклин. Пока меня не будет, ты сможешь закончить отделку дома. Может, приготовишь мне какой-нибудь сюрприз? А когда я приеду, то пригласишь меня на экскурсию по дому.
Две недели, подумала Стефани, целых две недели. За это время он уладит все свои проблемы, а, когда вернется, я скажу ему, что ухожу. А тем временем подышу себе какое-нибудь жилье. Я буду вместе с Леоном, но в то же время у меня должна быть и своя жизнь.
Может быть, оставшись одна, я смогу сосредоточиться, привести свои мысли в порядок и попытаться что-нибудь вспомнить. Лора. Миссис Тиркелл. Пенни. Гарт.
Она повторила эти имена про себя, но они ни о чем ей не говорили. Их упоминание не вызывало в памяти ничего: не всплывали обрывки разговоров или какие-нибудь хлопки в ладоши, взгляды, улыбки… Лора. Миссис Тиркелл. Пенни. Гарт.
Ничего.
Но я все вспомню, сказала она себе. Так считает Робер, так думает Леон. В один прекрасный день все ко мне вернется.
— …ты что, огорчена, что я уезжаю? — тем временем спрашивал Макс. — Если ты в самом деле расстроена, то я, пожалуй, попробую разбить командировку на несколько коротких поездок и, когда будет свободное время, приезжать домой.
— Нет, я не расстроена, все будет в порядке. Закончу работу над домом, думаю, двух недель хватит. Мне еще нужно найти занавески для спальни. По-моему, лучше парусиновые… — Они заговорили о доме, о том, что нужно будет передать слесарю и садовнику, как пересылать приходящую на его имя корреспонденцию в марсельский офис, и еще о многих вещах и делах. За этим разговором как-то сама собой отпала необходимость говорить сегодня друг другу то, что сейчас было для каждого важнее всего. Так, молча оберегая друг друга, они, пожалуй, были сейчас ближе друг другу, чем за все это время их совместной жизни.
И на следующий день, когда он уезжал, Стефани ощутила это чувство близости. Чуть светало, когда он наклонился над ее кроватью, чтобы поцеловать на прощание, и сказал, что любит ее, будет без нее скучать и собирается каждый вечер звонить.
— Береги себя, — сказала она. Заметив тревогу в ее глазах, он, нагнулся, снова поцеловал ее, и вышел, взяв портфель.
Стефани посоветовалась с мадам Бессе, что нужно купить для дома в предстоящие две недели, передала указания Макса слесарю и садовнику. Она пораньше пришла на работу, а когда зазвонил телефон, с нетерпением подняла трубку.