— Нам надо управиться за десять минут, а еще лучше — и того быстрее. — Он тяжело дышал. Потерял форму, мелькнула мысль. Надо ездить на велосипеде, как Робер: его дыхание почти не сбилось.
На этом этаже окон не было, и было темно — хоть глаз выколи. Они включили фонарики. Внезапно послышался какой-то слабый скрежет, а потом звуки чьих-то быстрых шагов. Робер круто повернулся.
— Кто там? Может быть, это…
— Да нет, это не твоя девчонка. Крыса. На складе их полно. Ты иди налево, а я пойду направо. Скорее!
Во всю длину огромного помещения тянулись узкие проходы. Вдоль них стояли контейнеры. В тусклом свете фонариков обозначились разные по размерам ящики: большие, с комнату, и поменьше, поставленные один на другой до самого потолка. Освещая фонариками обозначенные на контейнерах названия фирм и пункты назначения грузов, они быстро и молча двигались по проходам. Со стороны причала, оставшегося внизу, не доносилось ни единого звука, слабый топот тоже прекратился. Максу показалось, что, может, у него внезапно пропал слух, и, чтобы проверить себя, он постучал по контейнеру фонариком. В следующем проходе он нашел контейнер своей фирмы и позвал:
— Робер! Иди сюда. Быстро!
— Ты где?
— Здесь. — Он направил луч фонарика на потолок, и Робер, ориентируясь по пучку света, переходя из одного прохода в другой, направился к нему.
— Вот наш контейнер, но внутри все тихо.
— Она не знает твоего голоса. Поэтому, наверное, и затаилась. Не молчи. Так мне легче тебя найти.
— Может, мне стихи декламировать? Или рассказать одну из сказок из «Тысячи и одной ночи»? Давай скорее, черт побери! Мне хочется выбраться отсюда.
— Макс, не могу же я перепрыгнуть через все эти контейнеры и прилететь к тебе.
— А ты попробуй.
Робер усмехнулся. Он чувствовал, что его очень многое роднит с Максом сейчас, когда в темноте слышны только их голоса, а в воздухе витает опасность. Повернув за угол, он увидел Макса с фонариком. Он знал, что Макс его не видит, и усмехнулся при мысли, что теперь они снова вместе.
— Благодарю. А что теперь? Чем мы откроем контейнер?
— Вот чем. — Передав Роберу фонарик, Макс достал из кармана стамеску и принялся орудовать ею, стараясь поддеть обшивку контейнера с ближайшей к ним стороны.
Робер светил фонариком.
— Мы с тобой словно мальчишки, спрятавшиеся за сараем покурить тайком, чтобы взрослые не застукали.
— Интересно, как это священник может понять то напряжение, тот прилив всех сил, которые испытываешь в минуту опасности? В большинстве своем священники ведут очень замкнутую жизнь. Ты — исключение, но даже ты…
— Друг мой, среди нас гораздо больше, чем ты думаешь, тех, кто считает: Бог благосклонно относится к людям действия.
— Но даже ты не играешь с опасностью, а просто творишь добро.
— Нет, это не так просто. Нет, Макс, я не могу сказать, что меня привлекает опасность, однако я признаю, что в ней таится множество соблазнов. Но ведь можно нарваться, как выражается современная молодежь.
— Что ж, пожалуй, ты испытываешь азарт в минуту опасности, и это относится ко всем нам. Наверное, для нас игра не стоит свеч, если она не связана с опасностью, или если мы не уверены, что в конце концов столкнемся с нею. — Он отогнул деревянную обшивку, которая, еле слышно скрипнула, отставая от гвоздей.
— Яна! — воскликнул Робер. Он бросился на колени, пока Макс отдирал остальное. — Дорогая! Моя дорогая Яна!
Она сидела между колесами ковшового автопогрузчика, опустив подбородок на колени и обхватив ноги руками.
— Робер? — Вскинув голову и щуря глаза, казавшиеся огромными на худом, маленьком личике, она невидящим взглядом посмотрела на него. Опустив фонарик, Робер помог девушке выбраться наружу. Опираясь на его руку, она слегка пошатнулась.
— Прошу прощения, я уже довольно долго здесь сижу.
— Когда ты узнала о таможенном досмотре?
— Часов шесть назад, и тут же снова забралась сюда. Я подумала, что чем скорее это сделаю, тем лучше.
— Умница, Яна. Познакомься, это мой друг, Макс Лакост. Нам нужно поблагодарить его за то, что ты сейчас здесь. Макс, это Яна Корли.
— Поговорим потом, — нетерпеливо сказал Макс. — Здесь еще что-нибудь осталось? Еда? Вода? Спасательные жилеты?
— Нет. Мы все убрали еще на борту судна, потому что у них могут быть собаки.
— Значит, если бы мы вас не нашли…
— Мне бы очень туго пришлось.