Наутро, шагая по территории университетского городка, Гарт вспоминал прошедшую бурную ночь и улыбку на устах Сабрины утром. От недосыпания в голове слегка шумело. Он был настолько ослеплен любовью, что казалось непостижимым: в мире существуют такие понятия, как обман, страх, столкновение непримиримых интересов. И подкуп конгрессменов, подумал он, имея в виду не предстоящую через несколько минут встречу с Лу Чжэнем, а их с Клаудией поездку в Вашингтон через две недели. Он думал об университете, о процедуре предоставления субсидий, о тех научно-исследовательских проектах, которые давали конкретную отдачу, и о тех, которые заходили в тупик, о студентах, которым нужно было уделять время и которые вправе были рассчитывать на максимум того, что он мог им дать. Все это было составной частью мира, в котором жили они с Сабриной. Но ничто, торжественно произнес он про себя, словно давая обет, никакие проблемы или сиюминутные соображения не должны вставать между ними. Они будут бережно относится друг к другу и не допустят, чтобы что-нибудь встало между ними.
Он заранее позвонил Лу и попросил, чтобы тот зашел к нему в десять часов. Взбежав по лестнице, он увидел своего аспиранта, который стоял у входа в кабинет.
— Доброе утро, профессор. — Широко улыбнувшись, Лу протянул руку. — Может быть, обсудим сопроводительное письмо в «Сайенс» с известием о сделанном мной открытии? Я написал его вчера вечером и теперь хочу обязательно показать вам. Тогда они наверняка поместят его в следующем номере, а потом опубликуют и саму работу. Как вы и говорили, много времени это, конечно, не займет: работы, в которых речь идет о крупных открытиях, публикуют быстро. Итак… — Он вынул из портфеля лист бумаги, — … вот письмо. Мне кажется, в нем есть все, что нужно. Как вы думаете?
— Может быть, и не все. — Гарт открыл ключом дверь в кабинет, распахнул ее, и, не закрывая, сел за письменный стол.
Взяв стул, Лу поставил его у края письменного стола, уселся в своей любимой позе — наклонившись вперед. Держа письмо в руке, он продолжал улыбаться.
— А что я упустил?
— Ты не объяснил, как другим ученым повторить проведенный тобой эксперимент.
Глаза Лу расширились от удивления.
— Повторить? Конечно, но ведь… — Но Гарт продолжал не отрываясь смотреть на Лу, и тот запнулся, а улыбка у него на лице мало-помалу исчезла.
Открыв ключом верхний ящик стола, Гарт достал переплетенный экземпляр работы Лу. Подойдя к холодильнику в углу кабинета, он вынул и поставил на стол пробирки с пробами крови, и, наконец, выдвинув ящик, где хранилась картотека, достал компьютерную распечатку анализов. Все это он аккуратно разложил на столе. Лу не сводил взгляда с пальцев Гарта, пока тот разглаживал бумаги.
— Я не буду отсылать твою работу и сопроводительное письмо в редакцию «Сайенс». Уверен, ты знаешь, почему.
— Нет. Ничего не понимаю. Вы же поставили свою подпись под моей работой и сказали, что отошлете ее в понедельник.
— Я сказал также, что еще раз проверю ее за выходные. Вчера вечером я ее перечитал, и кое-что, в частности, гипотеза относительно единственного гена, меня в ней смутило. Ты знаешь, мы несколько раз обсуждали этот вопрос, хотя я не стал досконально проверять твои выводы, поскольку был занят другими делами.
— Но ген-то на самом деле один-единственный! Если вы читали мою работу, то должны помнить, что я это доказал!
Было видно, что Лу сбит с толку, расстроен и говорит совершенно искренне, и на какие-то доли секунды Гарт засомневался, не ошибся ли он: может быть, он взял анализ крови не у тех мышей, у которых нужно было, может быть, анализатор крови вышел из строя, может быть, Билл Фарвер допустил ошибку…
Нет, это невозможно — совпадение стольких случайностей, — этого просто быть не может. Лу Чжэнь — незаурядный актер, это он тоже знал.
— Вчера вечером я взял пробы крови у мышей, которых ты использовал в экспериментах. Вот распечатка, взятая с анализатора крови. Ты сам понимаешь, что она означает. Вероятно, в твоем досье таких распечаток множество. Или, может, когда они стали показывать, что твои мыши здоровы, ты просто взял и уничтожил их? — Воцарилось молчание. — Может, все-таки посмотришь? — Он протянул Лу длинный рулон бумаги.