— Возможно. Я не хочу искушать судьбу.
Она слишком устала, чтобы спорить.
— Но сначала я хочу поговорить с Эндрю.
Робер оставил их одних в маленькой гостиной, и она расспросила Эндрю о его работе в Марселе. Вот что он ей рассказал.
— Во всем мире существует огромный спрос на фальшивые деньги — требуются сотни миллионов долларов в год. Макс старался удовлетворить этот спрос, и я горжусь, что был в числе тех, кого он привлек к этой работе. С ним было чертовски приятно работать, Сабрина, он был хорошим другом. Я хочу сказать, что он заботился о людях, любил жизнь, любил заниматься делами и добиваться результатов. Знаете, мне он напоминал кукловода, который следит за тем, чтобы его куклы постоянно двигались.
— Да, — пробормотала Сабрина. — А что это за добрая услуга, которую он оказал?
— Добрая услуга? Понятия не имею.
— Он сказал: то, что им удалось его найти — следствие какого-то совпадения. Он, мол, оказал услугу одному из приятелей, что, в конце концов, обернулось против него самого.
Эндрю пожал плечами.
— Тут вы застали меня врасплох. Он никогда не говорил со мной о своей личной жизни.
— Может быть, Робер в курсе?
— Вы имеете в виду эту добрую услугу?
— Не только. Изготовление фальшивых денег, контрабанда…
— Господи, конечно, нет! Макс приказал мне никогда ни о чем Роберу не рассказывать. Знаете, он в самом деле любил Робера, но ни за что не стал бы посвящать его в такие детали. По большому счету, он никому не доверял, даже тем, кому симпатизировал. Ой, простите, я не имел в виду…
— Ничего страшного. Я ведь знала его именно таким.
— Послушайте, Сабрина, если вам нужна помощь или что-то еще… Я помогу вам отсюда выбраться, позабочусь о вас, то есть, если, конечно, вы позволите…
— Спасибо, Эндрю, но у меня все в порядке. У меня есть Робер и друзья.
Робер. Друзья. Она думала о них всю ночь, ворочаясь на маленьком диване, то и дело просыпаясь и вздрагивая. Ей мерещился голос Макса, Леона, Жаклин. То ей казалось, что она слышит, как мадам Бессе взбивает яичные желтки для суфле, то звон колокольчика в магазине «Жаклин из Прованса». То она вновь слышала глухой стук комков земли, падающих в свежевырытые могилы. Стало светать, а ей так и не удалось заснуть. Когда Робер вошел в спальню, она лежала на кровати, свернувшись калачиком, подложив руку под щеку и задумчиво глядя на него широко раскрытыми глазами.
— На что это вы так внимательно смотрите?
— Пытаюсь заглянуть в будущее. — На ней была пижама Робера, немного великоватая, и, когда она села на постели — волосы растрепались, на покрасневшей щеке остались следы пальцев, — у нее был вид беззащитного ребенка.
— Отчасти ваше будущее обеспечено, — ответил он и рассказал об оставленных Максом деньгах. — Вы теперь богатая женщина, Сабрина, и наверняка понадобится человек, который поможет вам правильно распорядиться деньгами и имуществом Макса. У меня есть на примете два таких человека, один живет в Марселе, а другой в Париже. Сейчас я скажу вам их имена.
Стефани взяла визитные карточки, которые он ей протянул. Богатая женщина. Но все, что мне нужно, у меня уже есть: дом, работа, друзья… и Леон.
— Робер, у меня есть друг. Этот человек мне очень дорог. Я хотела бы вас с ним познакомить.
Он бесстрастно посмотрел на нее.
— Макс знал об этом?
— Я так и не решилась ему рассказать. Я хотела, но… Знаете, он ведь собирался уехать из Кавайона. А мне хотелось остаться.
— Он говорил мне, что вы собирались уехать вместе. Причем надолго.
— Он уехал вчера вечером один, а я отказалась ехать с ним вместе.
— Из-за вашего друга?
— Отчасти да. Но прежде всего потому, что здесь мой дом и мне не хотелось начинать все сызнова где-то еще.
— Макс был вашим мужем.
— Я не могла поехать с ним, Робер. Он кое-что рассказал мне о своей жизни и делах, кое-что такое, в чем я не могла принимать участия… — Она почувствовала, что ее стала бить дрожь. — Не могу поверить, что мы с вами говорим о нем в прошедшем времени. Мне все время кажется, что сейчас откроется дверь, войдет Макс и рассердится на нас за то, что мы о нем говорим. Ему не нравилось, когда люди говорят или узнают что-нибудь про него.
— Но я же знал его или по крайней мере некоторые стороны его жизни. Не могу представить, чтобы он смог бросить вас на произвол судьбы.
— Он и не хотел этого делать. Пытался убедить меня уехать с ним. Но он знал, что я не люблю его… вы, по-моему, тоже это знали, Робер… а когда я отказалась, уехал один. Он знал, что, кем бы ни были его враги, они все равно его найдут. Но потом он вернулся. Сказал, что мне тоже угрожает опасность.