Тут Малфой замер: дверь в больничное крыло совершенно беззвучно отворилась. Потом закрылась, и в ночном сумраке стала двигаться фигурка в темной мантии. Скорпиус притворился спящим, из-под ресниц наблюдая, как девушка (что он, не отличит девушку от кого-то иного?!) крадется на цыпочках к его кровати. Интересное время, чтобы проведать больного.
— Поттер, — тихо окликнул он, когда посетительница была в двух шагах от его постели. Она вздрогнула. — Ой, прости, что помешал.
— Я думала, ты спишь, — она закусила губу.
— Если бы я думал о тебе, то тоже бы решил, что ты сопишь в своей кроватке под бдительным оком брата, — Скорпиус чуть приподнялся на подушках. Лили села на самый краешек его постели. Судя по всему, она даже не ложилась. — Ты заболела?
— Нет.
— Тогда почему твой призрак возник в больничном крыле?
— Просто… Хотела убедиться, что с тобой все в порядке.
— С чего бы это? Ты же видела меня час назад, живым и даже не потрепанным, — Малфой свел брови, совершенно четко зная, зачем она пришла. От этого начинал злиться. — Только не надо мне твоего чувства вины и благодарности за спасенную жизнь!
— Скорпиус…
Вот этого он уж точно не ожидал. Его имя вообще редко, кто произносил, кроме родителей да Ксении. И он не знал, что оно может звучать так неожиданно сильно в устах девчонки.
— Не надо, — выдавил он, пристально глядя на Лили Поттер. Ее волосы были собраны лентой. Зря, ей лучше с распущенными. Черт, о чем он думает?! Надо сейчас же отправить ее отсюда, пока его расслабленный каким-то зельем организм не отказался подчиняться мозгу. — Ты зря пришла.
— Ты спас меня сегодня, — прошептала она. Слава Мерлину, не двигается.
— Поттер, давай, ты свою благодарность изложишь в письменном виде и пришлешь совой, ладно? Я спать хочу.
— Я видела тебя во сне. Именно так, как ты сегодня поступил: ты заслонял меня от опасности.
Сон?! Они, что, сговорились?
— Я рад, что снюсь тебе, да еще в таком невинном образе, но давай, мы поговорим об этом в другой раз, Поттер, — Малфой нарочито широко зевнул, но гриффиндорка, видимо, слишком долго решалась ему это рассказать. Теперь так просто не отделаешься. — Хорошо. Когда я тебе снился?
— В течение года, постоянно. Но я не знала, что это ты, — Лили подняла к нему лицо, но выражение ее глаз было трудно разглядеть во мраке больничного крыла. Где-то была его палочка, но ему лень было шевелиться ради этого. Да и после ее слов свет ему был уже не нужен. Он резко сел, словно боялся пропустить хоть слово. — И сегодня во время первого урока.
— Ты сняла с меня маску?
— Да, но откуда…? — Лили чуть вздрогнула, когда он оказался так близко от нее.
— Какая разница? — приглушенно ответил вопросом на вопрос Скорпиус. — Значит, это действительно был твой сон?
— Да. Сегодня я заснула на уроке, и снова ко мне пришел человек в маске. Ты. Ты приходил на протяжении долгих месяцев. Но я никак не могла увидеть твое лицо. А сегодня смогла, — она шептала, не глядя на него, перебирая руками край мантии. — В последние недели ты стал защищать меня от чего-то или от кого-то.
— И сегодня ты сняла с меня маску. А потом я сделал так же, как и в твоем сне, — подытожил слизеринец, поднимая бровь. — Да посмотри же ты на меня! — зло прошептал он, беря ее рукой за лицо. — Зачем ты пришла?
— Я боюсь спать, — выдавила она, отводя глаза, хотя Скорпиус держал ее за подбородок. — Я боюсь, что в том сне, где были только ты и я, теперь будет и тот…
— Не знал, что девушка по фамилии Поттер может бояться собственных снов, — Малфой стал медленно поглаживать большим пальцем кожу на щеке Лили. — И не понимаю, почему ты боишься: там же буду я. Как всегда, чтобы защитить тебя.
— Не хочу, — упрямо ответила она, прикрывая глаза от его легкой ласки. — Я боюсь, что на этот раз ты не увернешься.
— Так ты боишься за меня? Причем за меня в твоем сне? — Скорпиус чуть насмешливо взглянул в ее, наконец, поднятые глаза. — Какие же вы странные, Поттеры. Тебе больше не о чем беспокоиться? А главное — не о ком?
Она отшатнулась от его слов, но Скорпиус не пустил, поймав за плечи руками. Сморщился на мгновение от резкой боли в перебинтованном плече.
— Тихо, ляг, — видимо, она заметила его мимолетную гримасу. Надавила на его грудь, уложив на подушки. Он не отпустил ее. Теперь он видел ее глаза, ее губы, чувствовал на себе ее тяжесть. — Больно?