Донг исчез с поклоном, а Скорпиус лишь ухмыльнулся: отвести. Наверное, только его мать могла сейчас заставить Поттера отойти от сестры.
Но матушке было очень трудно перечить, если ты не тренировался в этом хотя бы пару лет. Даже Скорпиус старался не пререкаться с ней особо. С отцом — без проблем. Он всего лишь трусливый хорек. Он мог строить из себя великого Малфоя, хозяина богатств и поместий, большого человека, но Скорпиусу то было прекрасно известно, кто в этом доме хозяин. То есть хозяйка.
— Ты еще о чем-то хотел поговорить? — мама махнула рукой эльфихе, чтобы та убрала остывшие блюда.
— Да, мы с отцом разобрали только первый пункт повестки.
— Скорпиус, прекрати так разговаривать, — пресекла сына миссис Малфой, одарив его холодным взглядом. — Драко, дорогой, успокойся. Все будет хорошо.
Малфой-старший разрывался между паникой и злостью. Но за годы супружества он уже привык подчиняться.
Хорек, подумал Скорпиус с каким-то ласковым презрением.
— Что ж, я бы еще хотел затронуть тему моей мифической помолвки, о чем узнал из газет, — с милой улыбкой проговорил Скорпиус, вновь садясь за стол, но ноги класть на него не стал. Все-таки в комнате дама, а воспитание ничем не перебьешь, даже если тебя потопчет бешеный гиппогриф и оплюет фестрал. Даже если ежик с пихты рухнет тебе на макушку, ты останешься Скорпиусом Малфоем. — Я не знаю, что вам там и где приснилось, но я не собираюсь обручаться с Забини.
— Тебя никто не спрашивает! — отец снова закипал, видимо, все еще считая, что имеет какую-то власть над решениями сына. — Ты сам виноват во всем. Лишь твое поведение стало причиной таких жестких мер…
— Драко, — мягко произнесла мать, и тот лишь зло сощурил глаза, глядя на непокорного отпрыска. — Скорпиус, мы приняли решение. Ты нас вынудил так поступить.
— Мне плевать на ваше решение, хотя… — он гадко улыбнулся. — Думаю, я даже должен радоваться…
Родители переглянулись, не зная, как реагировать на столь резко сменившееся настроение наследника.
— Мне по крайней мере лет десять не придется жениться. Здравствуй, свобода!
— Сын, объяснись. Ты же понимаешь, что помолвка с Присциллой Забини состоится на Рождество…
— Ага, в камере Азкабана. Но свадьба в Азкабане — это как-то совсем жестоко, — изгалялся Скорпиус, чувствуя опасное злорадство.
— Скорпиус! — уже угрожающе произнесла мать.
— Ну, я тут ни при чем. Если вы хотите себе в невестки Забини, то придется ждать, пока она выйдет из тюрьмы, куда ее упекут, как пить дать. Уж Гарри Поттер об этом позаботится. Если у него не получится, — в чем я сомневаюсь — то я вполне могу помочь. Должна же быть хоть какая-то польза от фамилии Малфой…
— Скорпиус, о чем ты? — насторожилась мать, мягко накрыв ладонь мужа рукой.
— О том, что ваша ненаглядная Забини организовала похищение Лили Поттер, которая чуть не истекла кровью в этом доме, — с торжеством заявил слизеринец, чувствуя злорадное удовлетворение. — И, кстати, Забини помогли два ее братца. Думаю, Фрицу еще повезет. Он же малолетка, а вот Присцилла и Дрейк мило проведут десяток лет в соседних камерах, планируя ее свадьбу со мной…
Воцарилась ошеломленная тишина. Скорпиус же видел, как в голове отца яростно формируются мысли о позоре семьи, о том, что нужно будет как-то замять их связь с Забини, как-то заявить, что они вовсе не собирались женить сына на Присцилле. Ничего, пусть займет свою голову чем-то, что пойдет Скорпиусу только на пользу.
— Ладно, оставляю вас с вашими приятными мыслями, — юноша поднялся, — найдите меня, когда прибудет гвардия.
Он не стал ждать разрешения уйти, просто развернулся и отправился выполнять второй пункт своего плана.
Лили.
Скорпиус тихо отворил дверь комнаты. Чистота и порядок. Эльфы уже убрали все следы, что могли остаться после оказания первой помощи. Наверное, была порезанная одежда. Кровавые бинты. Полотенца.
Но сейчас в полумраке чистой комнаты, на белой постели, лежала бледная рыжеволосая девчонка. Именно девчонка — такой худенькой, маленькой и хрупкой выглядела Лили, накрытая до груди одеялом, с положенными аккуратно вдоль тела перебинтованными руками. Бинты почти до самых плеч.
Рыжие волосы выделялись на подушках, а пламя одной свечи играло в них искорками.
Скорпиус подошел и тихо опустился на кровать, глядя на ее лицо. Юное. Красивое. Бескровное.
Как они посмели тронуть ее? Как посмели испортить ей этот день? День их общего счастья?
Не верилось, что лишь сутки назад она прижималась к нему в коридоре Хогвартса и шептала: «я люблю тебя». Всего какие-то часы назад они были среди снега и пламени. А теперь она лежит, такая ранимая, такая беспомощная, чудом избежавшая участи своей матери.