— Что? — мальчик поднял на Тедди зеленый взгляд, полный довольного благодушия.
— Неправильно лезть в голову людям, когда тебе этого захочется, — Люпин был практически уверен, что мальчик только что развлекался легилименцией, которую открыл в себе на рандеву с оборотнем.
— Я нечаянно, — честно ответил Альбус, откладывая карандаш. — Я просто хотел знать, почему Мари такая сердитая…
— С чего ты взял, что я сердитая? — девушка передвинулась на диване так, чтобы видеть кузена. Брови ее недобро сошлись на переносице.
— Я чувствую, — просто ответил Альбус, разворачивая к взрослым свой рисунок. — Как вам мой мотоцикл?
Люпин лишь мельком взглянул на то, что должно было быть мотоциклом, а потом обернулся к Мари-Виктуар. Та лишь мило ему улыбнулась, хотя скрещенные на груди руки и блеск глаз говорил скорее в пользу версии Альбуса. Как же он сразу этого не заметил? Наверное, слишком сильно переживал за Гарри и его детей, раз был впервые так невнимателен к любимой девушке. Или не впервые?
— Альбус, ты не должен больше так делать, — серьезно сказал Тедди, снова взглянув на мальчика.
— Почему? Разве это плохо — знать, чего хотят другие или почему они сердятся? — Ал поднялся на ноги и стал складывать свои карандаши. — Ведь тогда можно помочь… Разве нет? Или сделать так, как хочет человек, и тогда он не будет сердиться…
Тедди тяжело вздохнул, не представляя, как объяснить Альбусу простые вещи. Наверное, стоит оставить Гарри эту миссию.
— Ты выбираешь слишком легкий для себя путь, Ал, это неправильно. Тем более что каждый человек имеет право скрыть от других свои мысли и чувства, — Люпин поднял упавший на пол зеленый карандаш, почти полностью уже сточенный.
— Но я же не разбалтываю их, правда? — Ал забрал карандаш и убрал в нагрудный карман свитера. — Я посижу в своей комнате…
Мальчик взял конфеты из вазы и пошаркал к лестнице. Его рисунок остался на столе.
— Я ничего не поняла из вашего разговора, так что, Люпин, я надеюсь, что ты растолкуешь мне, что Ал такого сделал неправильного? — Мари с подозрением смотрела на молодого человека.
Тедди обошел столик и сел рядом с любимой девушкой, положив руку на спинку дивана.
— Ты уверена, что хочешь это знать?
— Люпин, перестань кокетничать, тебе это не идет, — попросила Мари-Виктуар, чуть отодвигаясь. — Очередной секрет Гарри Поттера?
— Что-то в этом духе, — Тедди мягко улыбнулся, понимая, что Альбус был прав — Мари сердилась. И он вполне понимал, за что.
— Безумно рада, что ты хранишь чужие секреты, — она была очень недовольна, и, наверное, ее мучило любопытство. Но Люпин надеялся, что и на этот раз его Мари все поймет.
— На что ты сердилась, когда пришла?
— Не меняй тему, тебе это не поможет, — фыркнула она очень мило, поправляя складочки своей юбки. — А, в принципе, делай, что хочешь, я не ссориться с тобой пришла в воскресенье утром…
— А для чего? — Тедди усмехнулся, ощущая волну благодарности к Мари. Она всегда его понимала лучше всех и принимала таким, какой он есть. В вечных заботах о других.
— Чтобы хотя бы в воскресенье увидеть своего жениха, постоянно играющего роль то душевного консультанта, то телохранителя, то няньки для крестного, — она встала и подошла к столу, на котором были разбросаны свежие газеты. Ими уже давно никто не интересовался. — Мне вот интересно, если в день нашей свадьбы что-то случится у дяди Гарри, ты и на собственную свадьбу прийти не сможешь?
— Не преувеличивай, уж что-что, а нашу свадьбу я не пропущу ни за что, — Тедди сел так, чтобы созерцать свою девушку в полной красе.
— Слушай, Люпин, тебя хоть что-то может вывести из равновесия? — Она поправила газеты на столе и взяла в руки рисунок Альбуса. — А главное — тебя волнует еще хоть кто-то, кроме дяди Гарри?
— Ты и бабушка, — просто ответил Тед, не собираясь затевать с ней споров. Это был бы пустой взрыв ее эмоций, чего он не любил. Не любил, потому что она же сама потом будет расстраиваться, а расстраивать Мари Тедди любил еще меньше.
— Ох, Люпин, с тобой даже поссориться толком невозможно, — устало произнесла девушка, садясь рядом с ним. — Я трех парней отшила в школе, кстати, очень симпатичных парней, я уехала от родителей к тебе, хотя мама грозилась забыть, как меня зовут за этот поступок, а тебя превратить во что-нибудь малопривлекательное, я стала у тебя домохозяйкой и кухаркой, я даже в театре стала меньше ролей брать, а ты вдруг стал домашним питомцем своего крестного…