— Собирался, но там была Уизли, они так пламенно разговаривали, что я не стал их прерывать, — пожал плечами Малфой.
— И о чем они разговаривали? Об уроках? Книгах? Уильямсе? — заинтересовался Джеймс.
— Обо мне, — равнодушно ответил Малфой и пошел к открывшейся двери в подземелья. Джеймс на мгновение застыл, а потом поспешил за остальными однокурсниками.
— И что хорошего ты о себе узнал? Какой ты замечательный и волшебный? Как Лили тебя любит? — со смешком просил гриффиндорец, устанавливая свой котел рядом с Малфоем.
— Нет, — он отвернулся, чтобы достать учебник, — я узнал, какая Уизли у нас проницательная и дальновидная…
— В смысле? — не понял Джеймс.
— Да в прямом. Она даже мне самому на меня глаза раскрыла, — Скорпиус вынул из рюкзака ингредиенты и стал их раскладывать. — Поттер, закрой рот, иначе оставшиеся у тебя мозги испарятся, почувствовав простор для маневра…
Джеймс пожал плечами, решив, что все равно слизеринец не расскажет, если не захочет, так что пытать его было бесполезно.
Что такого могла сказать Роза? Она вчера полвечера не давала ему спать, заставляя рассказать каждую подробность о похищении и спасении Лили, а потом прочла лекцию на тему «перестаньте делать вид, что вы только Поттеры, а Уизли на вас наплевать». Наверное, у кузины случился гормональный взрыв, или же из-за того, что она в ссоре с Уильямсом, она решила направить свою энергию в другое русло.
На Зельях все было, как обычно. У Скорпиуса вышло все почти идеально, что принесло Слизерину десять баллов, зато котел Джеймса расплавился, выплюнув половину снадобья странного коричневого цвета на мантию Эммы Томас. Сколько себя помнил Джеймс, бедной девушке вечно доставалось на всех занятиях, причем обычно именно от Джеймса и его друга. Может, поэтому она на пятом курсе отказалась пойти с ним на Рождественский бал?
Слизнорт с присущим ему добродушием (с Флитвиком они бы оставили идеальную пару, не будь один таким маленьким, а второй — таким тучным) замял инцидент, взмахнув палочкой, чтобы убрать «зелье» Джеймса отовсюду.
На обед они пришли в хорошем расположении духа — ведь больше занятий на сегодня не было, а загрузили их не настолько, чтобы брести в библиотеку. В Большом Зале Джеймс тут же увидел Ксению и помахал ей. Она выглядела отдохнувшей, бледность пропала с ее щек. Не думал, что его мысли могут быть такими… тяжелыми. Он вроде бы думал все время о приятном.
Хотя, подумал Джеймс, садясь за свой стол рядом с Шарлоттой, рассматривавшей с подругой какой-то журнал, Ксения же вообще не любила лазить по чужим мозгам. Он же помнил, как она расстроилась, когда ей пришлось проникнуть в голову Лили. Поэтому гриффиндорец вдвойне, если не втройне, ценил то, что сделала для него любимая девушка. Она стала его ангелом-хранителем, не только души, в чем он не раз уже убеждался, но теперь и тела.
— Привет, Лил, — он поднял глаза на сестру, которая села напротив, кинув сумку с учебниками у скамейки. Когда она потянулась за тарелкой, из-под рукава мантии показались края бинтов, что сразу напомнило Джеймсу о произошедшем. — Как ты?
— Нормально, — пожала она плечами. Черт, а ведь права была Ксения: у сестры все эмоции были на лице написаны. Сейчас она была чем-то расстроена, хотя пыталась этого не показывать.
— А по тебе не скажешь. Роза тебя задавила вчера интеллектом?
Вздрогнула и как-то затравлено оглянулась на стол Слизерина. Так, уже интереснее.
— Ты с Малфоем не хочешь поговорить? Он тебе, кстати, жизнь спас, — Джеймс притянул к себе блюдо с курицей, практически вырвав его из рук сидевшего невдалеке Майкла Уильямса. Мило ему улыбнувшись, Джеймс снова повернулся к сестре.
— Я его уже поблагодарила, еще позавчера, — она ковыряла вилкой в тарелке.
— Хм, и что? — Джеймсу это все больше не нравилось.
— Ничего. И, Джим, не лезь в мою личную жизнь, хватит, — попросила Лили, начиная злиться. Тот лишь пожал плечами: кажется, сестра начинает возвращаться к своему обычному — боевому — состоянию. Радоваться этому или нет, Джеймс так и не решил, но хотя бы Лили перестанет быть такой вялой и равнодушной ко всему, что раньше заставляло ее глаза гореть энтузиазмом. Ну, там, ругать Джеймса, опекать мелюзгу с Гриффиндора, делать уроки до рассвета, штудировать все библиотечные фолианты, обсуждать парней…
Что ж, раз ни Лили, ни Скорпиус не хотят ему рассказывать, пусть сами разбираются. Но только если слизеринец ее бросит, то тогда ему просто не жить. Потому что Джеймс его зароет на огороде у Хагрида. Живьем. И плевать, что Малфой не раз уже спас Лили.
— Ну, что, ежик с пихты, чем займемся сейчас? — рядом уселся Скорпиус, причем только тогда, когда ушла Лили. Джеймс начинал сердиться.