Было ли когда-нибудь с ним что-то подобное за прошедшие годы с Джинни? Гермиона была уверена — не было. Уверена, что Джинни своей любовью заслонила его сердце от кошмаров и снов, что она своими объятиями дарила Гарри покой хотя бы ночью.
И Гермиона сама не заметила, как подарила Гарри свои объятия, свою защиту. Оказывается, она тоже могла защитить Гарри от его прошлого, хотя, по сути, в последние дни они избегали друг друга.
Странно было начинать все с начала, стоя посередине. Казалось, что они просто хорошие знакомые или родственники, не очень близкие и не очень-то родные. Но ночью, когда она рассказывала Гарри о том, что хранила ее память, они словно снова проходили долгий путь их дружбы. Только уже без Рона.
— Роза, я не знаю, что за мальчика ты такого нашла, — Гермиона улыбнулась дочери, — но если он тебе нравится, ты можешь попытаться помочь ему. И себе заодно… Наверняка у него есть счастливые воспоминания, но ему надо помочь вспомнить их. Или же… создать новые.
Глава 7. Тедди Ремус Люпин
Тедди следил глазами за Мари-Виктуар, которая бродила по гостиной их небольшого домика и пыталась репетировать. Тедди не понимал, зачем она это делает, ведь театр на неопределенное время закрыли — чтобы не создавать соблазна для оборотней большим скоплением народа. Но, поскольку Мари теперь не знала, чем же ей занять себя, то она просто готовилась к тому прекрасному времени, когда театр для магов «Танталлегра», наконец, откроется.
— Тедди, милый, иди сюда, все равно ничего не делаешь, — окликнула его Мари-Виктуар, стоя у камина с пергаментами в руках.
Люпин улыбнулся — он вообще-то вычитывал газетные страницы, которые в понедельник нужно было отдавать в печать, но промолчал. Поднялся и подошел к девушке, мягко улыбаясь.
Она была очень красива, когда играла. Потому что тогда ее глаза блестели каким-то особым огнем — жаждой быть звездой, ощущать на себе взгляды, слышать аплодисменты. Играть — и наслаждаться своей игрой.
— Помоги мне, — попросила она, показывая Тедди место в своих листах.
— Что я должен делать? — покорно спросил Люпин, даже не взглянув в ее сценарий. Все равно она сама расскажет, что и как. Это было не впервые.
— Ты должен меня убить, — просто ответила Мари.
— Нет уж, вот это без меня, — Люпин развернулся и сел на прежнее место. — Мне хватает того, что чужие мужчины тебя убивают, режут, душат, а еще целуют и обнимают на сцене.
— Ну, Люпин, это же театр! — в сотый, наверное, раз произнесла Мари, подходя к нему. — Ну, что тебе стоит? Просто убей меня…
— Как? — Тедди улыбался, глядя на свою невесту. Кто бы услышал их разговор…
— Ты должен в ярости ударить меня кинжалом.
— За что на этот раз?
— Люпин! — она запустила в молодого человека свитком, что лежал на столе. Он рассмеялся, поймал свиток и продолжил глядеть на Мари-Виктуар.
— Нет, правда, за что тебя на этот раз убить должны?
— Из-за ревности, — она снова отошла на середину комнаты, словно примеривалась, как бы ей понатуральнее умереть.
— Фу, как банально, — Тедди взмахнул палочкой, и пара диванных подушек опустилась к ногам девушки. — Это для того, чтобы тебе потом не мучиться синяками.
— Какой ты заботливый, — она послала ему одну из своих самых задорных улыбок, а потом скользнула взглядом по сценарию. — Ну, Люпин, ну, будь душкой, убей меня!
— Что вы опять ставите? — Тедди даже не двинулся, просто любуясь актерской мимикой Мари. Когда она входила в образ, он всегда не мог оторвать от нее глаз. Просто восхищался тем, как она умеет преобразиться.
— «Диадему» Сандры Пруэтт, — кинула Мари-Виктуар, пробегая глазами по пергаментам. — Я тебе, кстати, об этом уже говорила.
— Да? Когда?
— Люпин, когда-нибудь я тебя сама убью, — пообещала девушка, даже не поднимая глаз. — Я тебе рассказывала, что мы уговорили призрак Елены Рейвенкло — Серую Даму — играть саму себя после смерти. В самом конце есть сцена, как она помогает Гарри Поттеру найти украденную диадему.
— А ты играешь Елену при жизни, — вспомнил Люпин. Она действительно ему это рассказывала. — И тебя убьет Барон? Его вы тоже уговорили играть в пьесе?