— А ты и рад, — Джеймс опустился обратно на парту, мечтая о том, чтобы занятия быстрее закончились.
— Конечно, все, что делается в мою пользу и по моему наитию, не может меня не радовать, — Скорпиус поднял взгляд и схватил палочку. — Вот и наша очередь…
— Поттер, Малфой! — Фауст в упор следил за студентами, пока те поднимались с мест и шли к нему через весь класс, чтобы показать свое владение Патронусом. У Джеймса четкого телесного защитника пока не получалось, но он был уверен, что сегодня обязательно выйдет. Ведь Ксения жива, отец поправляется…
— Итак, мистер Поттер, — Фауст отошел в сторону, давая студенту пространство. Джеймс глубоко вздохнул, выудил заранее приготовленное счастливое воспоминание, где фигурировало больничное крыло, приглушенный свет, Ксения и он сам, и сделал движение рукой, про себя четко произнося «Экспекто Патронум».
Он был уверен, что получится. Он же Поттер, а его отец умел вызывать защитника уже на третьем курсе! Да и счастливое воспоминание было сильным и свежим. Класс зашевелился, когда из палочки Джеймса вырвалось что-то большое и сверкающее. Не поскакало, не полетело — косолапо стало двигаться по воздуху. Медведь? Нет, огромный, медведеподобный пес медленно оплывал кабинет. Потом потух. Джеймс застыл, не веря в то, что у него вышло.
— Мистер Малфой, ваша очередь.
Скорпиус хмыкнул, отодвинул друга в сторону и даже как-то лениво выпустил в воздух своего Патронуса. Джеймс и весь класс охнули — с огромной скоростью воздух разрезали крылья грифа. Огромная птица сверкала, проносясь под потолком. А Джеймс как-то не поверил Малфою, что тот может легко вызвать Патронуса.
— Садитесь, вы меня сегодня удивили, жаль, нет такой отметки — «удивительно», поэтому получайте «выше ожидаемого»…
Друзья пожали плечами и вернулись за свою парту.
— Не понимаю, почему не «превосходно»? — пробурчал Джеймс, плюхнувшись на свое место.
— Может, выражение твоего лица в момент выполнения заклинания слишком красноречиво говорило о том, что у тебя за счастливое воспоминание? — усмехнулся Малфой, убирая палочку в карман и развалившись на стуле.
— Очень смешно, ха-ха, — Джеймс сощурил глаза в сторону двух слизеринок, что смотрели в их стороны. Девушки отвернулись. — Ну, теперь, по крайней мере, я не буду чувствовать себя идиотом рядом с Лили…
— При чем тут Лили? — насторожился сразу слизеринец.
— Да она летом уже научилась вызывать Патронуса, отец — хороший учитель по темной магии и защите от нее, — Джеймс потер шею. — Ее саламандра однажды меня чуть до нервного приступа не довела.
— Саламандра? Вот это да… — Скорпиус задумался. — Жаль, что Патронусы серебристые, а то бы насладились буйством красок… Когда уже колокол, сил больше нет смотреть на муки хаффлпаффца?! Смотри, Поттер, еще чуть-чуть, и родится ежик, будет у тебя конкурент по части…
— Ты достал уже…! Быстрее бы колокол! Черт, еще Травология… Убиться. Невилл, небось, затащит нас в какую-нибудь замерзшую до основания теплицу, и мы через десять минут превратимся в ледяные скульптуры…
— Зато денег на мрамор для памятника не нужно будет тратить, — усмехнулся Малфой.
— Какой ты стал экономный, сын хорька, — Джеймс взъерошил волосы.
— О тебе же забочусь, ежик без пихты, — лениво ответил слизеринец. — Женишься, детишек нарожаете, наследство, приданное…
— Мерлин, Малфой, что у тебя за мысли с утра? — даже чуть испуганно спросил Джеймс. Над их головами проскакало что-то, безумно похожее на кролика-мутанта. — Вообще отстань. Я устал, я хочу спать…
— Угу, не гриффиндорец, а принц Гамлет…
— Достал ты со своим Гамлетом!
К ним обернулись два рейвенкловца:
— Слышали, что у Слизнорта кто-то спер колбу с любовным зельем?
— Класс! — хором откликнулись друзья, выпрямившись. — Кто?!
— Мистер Поттер! Мистер Малфой! По пять баллов с каждого за шум на уроке. И сядьте прямо.
Парни лишь переглянулись, а потом снова воззрились на однокурсников.
— Кто? — переспросил Джеймс, сонливость которого как рукой сняло. Любовные зелья у Слизнорта пропадали периодически, и каждый раз это заканчивалось весьма весело. Но обычно это происходило к Рождественскому балу.
— Понятия не имеем. Если кто-то из наших, то молчат, — пожал плечами один из рейвенкловцев.