Он отстранился совсем чуть-чуть, откатываясь в сторону, но не выпуская из объятий. Положил подбородок ей на макушку и, поглаживая по руке, прошептал:
— Перестань истязать себя, я тебя прошу. Живи дальше, потому что, убивая себя, ты не вернешь свою мать. И не поможешь отцу.
Она молчала, доверчиво прижавшись к его груди, лишь судорожно вздохнула. На полчаса она смогла забыть обо всем. Он сделал так, что полчаса она не ощущала боли. А теперь боль вернулась, только другая: не такая огромная, не такая непреодолимая. Она стала терпимее. Ее будто что-то потеснило, задвинуло на задворки души. Словно бережные руки, которые сейчас сжимали ее в объятиях, заслонили ее от бездны, которая владела ею столько дней.
— Спи, — прошептал он, устраиваясь удобнее. — Спи. Я буду рядом.
— Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как глаза ее смыкаются от усталости.
— За что именно?
— За все… — это было последнее, что она смогла сказать, прежде чем провалилась в глубокий сон без сновидений.
Глава 3. Гарри Поттер
В охраняемой палате круглые сутки царил полумрак. Почти никто не нарушал тишины и покоя этой маленькой комнаты. На белых простынях уже шестой день лежал черноволосый мужчина с отрешенным бледным лицом. Загорелые руки были кем-то аккуратно положены поверх одеяла.
Никто, кроме Гермионы и Тедди, не заходил в эту палату. Только целители, постоянно проверяющие состояние Гарри Поттера. Пациент был отгорожен от внешнего мира, от любых воздействий, которые могли бы ухудшить его состояние.
Гермиона сидела в кресле возле кровати друга и держала его за руку. Они с Тедди поочередно сменялись, только вот она почти не уходила из больницы, поскольку недалеко отсюда, в такой же закрытой палате, лежал ее муж.
— Гарри, — Гермиона старалась разговаривать с ним, хотя знала, что он не слышит. Его страшные раны на груди и руках заживали, затягивались, но он все еще был в глубокой коме. Никакой реакции на внешние раздражители, никакого улучшения. И все знали, почему. Гарри сам не хотел возвращаться. — Гарри, Альбус написал тебе письмо. Он рассказывает, что ему нравится в Хогвартсе. Что он пил чай с Хагридом. Что помогал Невиллу в теплице ухаживать за смоковницами. Он подружился с Ником, призраком Гриффиндора. И он очень по тебе скучает. Как и мы все. Гарри, пожалуйста, ты нам нужен. Ты мне нужен.
Он, как всегда, не ответил, не двинулся, дышал также ровно и глубоко. Рука его была горячей.
Позади тихо открылась и закрылась дверь. Это был целитель Сметвик, который лечил Гарри.
— Миссис Уизли, — целитель встал рядом, положив руку ей на плечо. — Вам нужно отдохнуть.
— Нет.
— Да. Я настаиваю, чтобы вы ушли и хотя бы немного поспали. Тут вы ничем помочь не можете, — Сметвик взял ее за плечи и поднял, повел к дверям. — Если что-то изменится, я тут же вам сообщу. Обещаю.
Сметвик буквально вытолкнул женщину из палаты, а сам остался внутри. Он подошел к пациенту, проверил пульс, осмотрел раны, откинув одеяло с перевязанной груди. Кровотечение остановить удалось, раны медленно, но заживали.
Целитель опасался одного — что сам Гарри Поттер не захочет исцелиться. И физическое состояние было тут ни при чем. Поэтому пожилой, опытный Сметвик решился на метод, который не был еще широко известен. Но другого выхода не оставалось. Либо попытаться, либо ждать и надеяться, что произойдет чудо — и Гарри Поттер сам решит вернуться.
Прошло десять минут. Наконец, в палату отворилась дверь, и свет из коридора обрисовал фигуру человека в стандартном, лимонного цвета, халате. Молодой целитель лет двадцати пяти, с черными волосами, окаймлявшими его бледное, заостренное лицо, с цепким взглядом и слегка крючковатым носом.
— Мне передали, что вы меня ищете, целитель Сметвик, — приглушенно произнес вошедший, закрыл дверь и встал у кровати больного. — Вы решились на мое предложение?
— Да, Тео, думаю, это единственный оставшийся у нас выход. Вы уверены, что сумеете найти именно те воспоминания, которые помогут мистеру Поттеру? — Сметвик был слегка взволнован.
— Уверен, — твердо ответил молодой человек, но понял, что этого недостаточно для наставника. — Сознание пациента сейчас совершенно незащищено, тем более от вторжения извне. Из его памяти будет легко выудить любое воспоминание.
— Да, да, я понимаю… Вам с вашим даром к окклюменции, конечно, лучше знать, — Сметвик коснулся руки Тео, но тот никак не отреагировал. — Что будет, если вам не удастся?
— Ничего. Ничего не изменится, — пожал плечами молодой целитель, хотя на его лице была полная уверенность, что неудачи просто не может быть. — Итак, приступим?