Привыкшая приспосабливаться к любым бытовым условиям, Зойка спала на боку на приставленной к стене лавке, по-детски положив под щечку лодочкой сложенные руки. Иван сидел у нее в ногах и всякий раз одергивал на ней платье, когда Зойка двигала ногами во сне и задирала подол.
Азамат все никак не мог решить важный для себя вопрос: как вести себя с Иваном и Зойкой? Раскрываться перед ними он, конечно, не собирался, потому что рассчитывать на их сознательность, какие-то гражданские чувства не приходилось. Он уже успел убедиться, что Иван и Зойка могли переживать, расстраиваться только за свои интересы, что из всего огромного окружающего их мира они четко видят и понимают лишь свой мирок, а все остальное для них бесконечно чуждое, враждебное да еще и непонятное.
Если Иван и Зойка так прочно «замкнуты» в своем кругу, значит, нужно сделать, чтобы он показался этой паре враждебным, опасным, тем более, что в сложившейся ситуации так оно и было на самом деле. И тогда появится шанс использовать Ивана и Зойку как своих сторонников. Здесь должно помочь и то, что они сами еще не определили своего отношения к Азамату: кто он и в какой мере можно доверять ему…
Азамат размышлял обо всем этом, стоя лицом к окну. Он почти физически ощущал на своей спине острый, неприязненный взгляд Ивана.
— Чего ты смотришь на меня, как на злейшего врага? — резко обернулся Азамат. — Я в чем виноват перед тобой?
Иван промолчал и отвернулся от Азамата. Теперь его взгляд был обращен к запертой двери. Ее закрыл на ключ перед уходом Рыба.
— Для осторожности, — сказал он, доброжелательно, улыбаясь. — Имейте в виду, Гоша наследил, скотина. Пустил кровь постовому лягашу. Озверел ни с того, ни с сего. Всех нас замарал. Закрываю вас, а то не утерпите — уйдете, заметут вас, и все будем в завале. Мы здесь рядом. Посоветуемся, пронюхаем, что к чему, чтоб путем все было. Потерпите?
Белые глаза Рыбы смотрели прямо в лицо Азамата, будто только к нему и был обращен этот вопрос и только его ответ нужен был Рыбе. Азамат безразлично пожал плечами.
— Я-то при чем? Гоша-моша, это меня не касается.
— Хочешь уйти? — спросил Рыба. — Нельзя, милый. Ты уже знаешь нашу хазу. Возьмут тебя лягаши — заложишь всех, не вытерпишь. Так что подожди. Уйдешь отсюда вместе с нами: мы в свою сторону, ты — в свою. Идет?
— Да черт с вами! — махнул рукой Азамат. — Поскорее бы избавиться от вас.
— Спасибо тебе, — с тонкой иронией в глазах поблагодарил Рыба. — Слышь, Иван, выйди-ка на минутку.
Иван и Рыба вышли, плотно закрыли за собой дверь. Зойка со страхом смотрела на Азамата. Но через несколько минут Иван вернулся, и она успокоилась.
Рыба запер дверь на ключ. Слышно было еще, как подпер ее чем-то с той стороны. Потом закрыл ставни на окне и ушел. И вот они уже часа три сидели взаперти и ждали неизвестно чего.
Вернувшись в комнату после разговора с Рыбой, Иван стал каким-то особенно колючим и настороженным с Азаматом. Сколько ни пытался Азамат разговорить его, ничего из этого не вышло — Иван будто не слышал. Зойка долго не переживала. Она плотно поужинала, выпила граненый стакан водки и завалилась спать, оставив мужчин один на один. Иван тоже немного пожевал, но водку пить не стал. Азамат не раз перехватывал его вожделенные взгляды, которые он бросал на бутылки с «Московской» на столе.
Азамат отошел от окна, сел к столу. Положение его оставалось по-прежнему неопределенным. С одной стороны, он был доволен, что находится в каком-то тайном бандитском убежище, с другой — угнетало положение пленника, не знающего, то ли его в чем-то подозревают и собираются «пришить», то ли уже точно знают, кто он, но почему-то тянут с исполнением приговора..
— И зачем я побежал с вами, болван?! — стукнул по столу кулаком Азамат. — И все из-за вас, — ожег он Ивана злым взглядом.
Иван опешил от этого неожиданного выпада. Рука его автоматически нырнула во внутренний карман пиджака, легла на ручку финки.
— Дурак ты, Иван! — тяжело бросил Азамат.
Широкие черные брови его сошлись к переносице, и лицо Азамата сразу стало угрожающим. Он легко, как пушинку, подхватил тяжелую скамейку, на которой сидел, и надвинулся на Ивана с Зойкой. Иван побледнел, инстинктивно прикрыл собой Зойку.