Ахпол, пока подполковник читал, кивал в такт каждой строки рубаи.
— Умнейший поэт, — заметил подполковник. — Кто мог подумать, что это рубаи — ключ к шифру и что мы через него выйдем на радиста Телегина. Ты его знал?
— Нет, тогда я был на фронте.
— Так что же получается?
Сан Саныч вопросительно посмотрел на капитана, но из самого вопроса уже было ясно: подполковник уловил главное, что хотел сказать капитан.
— Эта «консервная банка» раскрывается таким же ключом. Значит, у Телегина был запасной радист, и он все эти годы сидел тихо, обрастал ржавчиной, а теперь решил, как говорится, выйти в люди. Я просмотрел материалы по убитому в городе агенту. Похоже, что он в самом деле из операции «Дубль-Д».
Капитан вынул из папки лист бумаги, положил его перед подполковником.
— Это акт обследования одежды неизвестного. Мое внимание привлек вот этот момент.
Ахпол стал рядом с подполковником и провел пальцем по абзацу, жирно подчеркнутому красным карандашом. Сан Саныч прочитал: «Куртка неизвестного из крепкого материала цвета хаки имеет множество царапин на спинной части. Кое-где в ткани куртки обнаружены кончики колючек облепихи и барбариса. Вывод: эта часть куртки подвергалась сравнительно длительному царапающему воздействию, колючих ветвей выше названных кустарников по направлению от воротника к нижней кромке куртки…»
— Насколько мне известно, — заговорил капитан, — Ягуар и его компания проползли под колючим кустарником не малое расстояние от пещеры до расселины, да и раньше они таким же образом поднимались к пещере и спускались оттуда вниз.
— В это дело ты тоже заглянул?
— Нет, взял интервью у Заурбека, — улыбнулся Ахпол. — Похоже, что здесь что-то стыкуется.
— Пеленг взяли?
— Довольно точный.
Ахпол назвал район города, на который падал пеленг.
— Вы думаете, что Ягуар может выйти на «консервную банку»?
— Это было бы отлично! Он избавил бы нас от большой работы.
— Ну что ж, — развел руками подполковник, — продолжим, капитан, действовать. Только надо сориентировать моих ребят. Как ты думаешь?
— Точно так же, товарищ подполковник. У нас одна задача.
Заурбек вел на поводу лошадь — приземистую, довольно пожилую кобылу пегой масти, которая, наверное, ни разу в жизни не почувствовала на себе ничего другого, кроме сбруи и ударов хлыста возниц.
Это была рабочая лошадь, всю свою жизнь таскавшая за собой большую деревянную водяную бочку. Она и сегодня выполняла свою работу, Заурбек выпряг ее на время, чтобы напоить.
Стоял великолепный августовский день, солнечный, но не жаркий здесь, в предлесье, где было обилие зелени, родников и где протекал довольно широкий ручей, который начинался у самой подошвы горы.
Заурбек шел рядом с кобылой, положив ей на круп ладонь. Он вспоминал свое сельское детство, где во время летних каникул лошадь была для детворы главной заботой и главным развлечением. Днем они работали возчиками в колхозе, а к вечеру распрягали своих лошадок и допоздна кормили их, поили, чистили, а если еще выпадало и ночное, то счастью их не было предела…
Пикаев подвел лошадь к водопою — здесь ручей разливался в небольшое озерцо, — скинул с себя рубашку, пригнулся к воде и, зажмурившись, плеснул себе на грудь пригоршню ледяной родниковой воды. Испуганная вскриком Заурбека — очень уж холодная была вода! — лошадь всхрапнула и попятилась от человека…
Лошадь напилась вволю и задом вышла из озерца, а Заурбек принялся полоскать в воде пропитанную потом рубашку. Он сильно отжал ее и расстелил на крупе лошади. Не ожидая команды, она двинулась вниз по ручью, к дороге, где темнела в солнечном мареве ее родная повозка с водяной бочкой.
Заурбек выполнял сегодня работу возчика, обеспечивая водой людей, работавших на своих огородах-корчевках. Больше всего народу бывало здесь по воскресеньям. Это и понятно, участки принадлежали рабочим. А сегодня, в пятницу, сюда пришли домохозяйки, пенсионеры, подростки…
Пикаев быстро впряг кобылу и только тогда удивился своей сноровке. Вот что значит навыки с детства: руки сами, без участия мысли, сделали свое дело, которое было так хорошо знакомо им с давних пор. С высокой бочки окружающее пространство просматривалось довольно хорошо. Были кое-где видны разноцветные пятна одежд работавших на своих огородах людей, выше сплошной стеной стоял лес.