Хозяин был красив: мощное телосложение, аспидночерные глаза… Зойка с удовольствием повизгивала, когда Гоша-осетин, так звали хозяина, со страстностью начинал тискать ее бедра. Иван молча пил водку рюмку за рюмкой. И, хотя почти не закусывал, почему-то не пьянел. Наверное, от злости. Ведь Зойка была для него не очередной марухой. Согласись она, Иван, не раздумывая, тут же женился бы на ней, даже ведая обо всех ее былых похождениях. Иван знал, что он безразличен Зойке, что она просто продается ему за деньги, но не мог отказаться от нее. В эти минуты он готов был убить свою неверную подругу, но стоило им только остаться наедине, как Иван нашел бы ей оправдание: была пьяна, и простил бы все.
Знал бы он, что у Гоши такая компания, ни за что не зашел бы к нему с Зойкой! А теперь отступать некуда — от Гоши не уйдешь сразу. Иван заглянул сюда на минуту, Гоша обещал показать партию нового товара, но сейчас о деле уже не могло идти и речи.
— Не переживай, мужик, — огрел Ивана по спине со всего маха рукой Тасо, сидевший рядом с Иваном, — не убудет, тебе тоже хватит.
Иван резко передернул плечами, как бы сбрасывая с себя эти слова и их смысл.
— Пошел ты к черту!
Взгляд Ивана с ненавистью вонзился в расплывшееся в пьяной немочи лицо Тасо — мелкого спекулянта с городского рынка.
— Но-но! — невнятно пробормотал Тасо и попытался встать. — Про чертей ни слова! — вдруг выкрикнул он и захохотал, начисто позабыв о своих агрессивных намерениях.
Остальные тоже захохотали. Смех этот словно вышиб из Ивана всю злость. А может, Иван уже сам опьянел до того, что море ему казалось по колено…
Ближе к вечеру дверь в комнату широко распахнулась, и на. пороге выросли две мужские фигуры. Пьяное застолье здесь уже давно угасло, участники его лежали на диване, на полу в самых неожиданных позах.
Один из вошедших длинно выругался, потянул косом воздух, пропитанный тяжелыми запахами, и скорчил гримасу отвращения.
— Так могут вонять только живые люди, — подытожил он свои осязательные впечатления. — Ну и скоты же!
Он включил свет и повернулся к своему спутнику — широкоплечему среднего роста мужчине с коротко подстриженными прямоугольными черными усами на смуглом, слегка побитом оспой лице.
— Будем приводить их в чувство, — весело ответил тот, окидывая комнату быстрым, прицельным взглядом.
— А это кто? — ткнул первый мужчина указательным пальцем в сторону Зойки.
Она лежала на диване. Пьяное лицо ее, измазанное стертой с губ помадой и обсыпанное точечками туши с ресниц, даже сейчас было достаточно привлекательным.
— Зойка-Чума — королева нашей малины. Приблудилась к нам вместе с «жучком» с толчка Иваном. Красивая, стерва, но совсем без тормозов.
— Ага, — неопределенно ответил Ягуар — это был он, и шагнул к столу.
— Давай, Жорж, и мы вдарим по стопешнику за их здоровье, — повел он рукой по комнате. — Только дай чистые стаканы.
Жорж подхватил со стола несколько стаканов, метнулся в прихожую. Павел сел на краешек дивана. Взгляд его невольно обратился к Зойке, особенно к той ее части, которую приоткрывала задравшаяся юбка. Но когда Жорж появился у стола, Павел уже демонстрировал свое полное безразличие к королеве малины.
Выпили по полному стакану водки, хорошо закусили, повторили еще по одному. Жорж попытался было разбудить Зойку, но не смог.
— Я выйду, ты не стесняйся. Сам знаю, как это бывает, — сказал он Ягуару.
— Выйди, — сквозь зубы процедил Павел.
И даже в этом одном слове, сказанном не очень внятно, предельно оголенно прозвучало плотское нетерпение Павла.
Жорж несколько минут постоял во дворе, перекурил. Неожиданная встреча с Купцом — под такой кличкой он знал Павла раньше, взволновала Жоржа. И то, что Купец запретил Жоржу называть себя этим именем, видимо, имело причины. Ну что же — хочет он быть Павлом, пусть будет Павлом. Зато теперь начнется настоящее дело. Купец не любит мелочиться, и у него неплохие планы.