Сашенька терпеливо кивнул.
— Вот так. А если поможешь мне потом удрать с Пятнистой, вся «паутинка» с Болота твоя. Скорее, а то они опомнятся. Жалко, что второй удрал… Буду у выхода через полчаса, самое большее. Жди меня у сейфа, понял? Кивни!
Сашеньке ничего не оставалось делать, как подчиниться своему напарнику. Один возвратиться в Городок он не мог, просто не осилил бы в одиночку Болото. Не мог и посоветовать Вайцулю что-либо. Да и трудно было дать дельный совет, не зная ни шахты, ни ее обитателей. Был, правда, неплохой вариант — свалить вахмистра и отдать его для расправы обитателям Колонии в обмен на возвращение в Городок. Это бы и оправдало его вояж па Пятнистую… Но, здраво рассудив, Сашенька решил, что даже если он справится с супером, что само по себе нелегко, здешние жители, скорее всего не приступая к переговорам, которые он из-за своего гермошлема вряд ли сможет вести, просто всадят в него заряд. Тем более что оснований у них для этого предостаточно — ведь именно после его прихода в Колонию завязалась здесь свара, закончившаяся двумя трупами. Нет, придется положиться на этого олуха.
Похоже, что мускулы у него совсем вытеснили мозги, но драться и бегать он умеет. А сейчас им как раз надо хорошо драться и быстро бегать. И Сашенька, успокоительно хлопнув Вайцуля по плечу, отправился на свой пост. А вахмистр опрометью кинулся вниз. Сначала тайник, потом баллон… а потом он еще успеет пошарить в лабиринтах. Там полно «паутинки», а если повезет, он разыщет и сыворотку. В конце концов не все еще потеряно, утешал себя Вайцуль.
Было позднее утро, когда Герман Крофт, предупредив Микки об уходе, запер за собой дверь. От хутора до станции подземки было минут пятнадцать ходу.
Впервые после окончания комбинации с Нодией его вызвали в Федерком. Последнее время Герман почти не выезжал в Город, если не считать редких визитов в карточный клуб, и поэтому теперь он ехал с удовольствием. Накопились всякие дела по хозяйству, а главное, ему хотелось развеяться. Джек был на Пятнистой, ближайший сосед, Луи, погиб, а других приятелей у Германа не было, и, если бы не Микки, он совсем бы ошалел от одиночества.
Налетел легкий ветерок. По альфианским понятиям, утро было хорошим, даже серая дымка, вечно висящая над планетой, сегодня казалась прозрачнее, чем обычно. Герман испытывал странное чувство, ему казалось, что вот еще один порыв ветерка — и серая дымка исчезнет, и что-то произойдет, отчего изменится все окружающее. Пожалуй, на всей Альфе только доктор Похья, который вот уже пятнадцать циклов тосковал по солнышку, по-настоящему понял бы сейчас Германа. Впрочем, Герман сам себя не понимал: как всякий житель Альфы, он мог видеть солнце один-два раза в жизни, когда планета приближалась к светилу, двигаясь по своей замысловатой орбите. Говорят, зрелище потрясающее, но пока Герману не везло. Вот и последний раз, когда это произошло, он был на Пятнистой.
Герман шел по тропинке к станции через заросли вездесущей берьесы. Тропинка извивалась, пряталась за кусты, словно играя с ним, ветки берьесы осторожно трогали его за плечи. Где-то на середине пути Герман заметил безжизненно повисшую пожухлую ветку, склонившуюся над тропинкой. Сломал ее Джек, когда в первый раз шел на хутор вместе с Луи, но этого Герман, конечно, не знал и мысленно обругал незнакомца.
Впрочем, даже мимолетное огорчение из-за сломанной ветки было по-своему приятным.
«Кажется, до Бэты наконец-то добрались по-настоящему», — подумал Герман. Вчера КСН передала, что подготовка большой экспедиции заканчивается и первые группы уже отправлены на планету. Должно быть, Джек отправился под этой крышей… Герман, бывший топограф, знал о Бэте больше других и сейчас надеялся, что его привлекут к этой работе. Лучше уж иметь дело с пауками, чем с министрами. И все же покидать, да еще надолго, хутор с его томатами, с утренними набегами пузырей, с этими светлыми ветвями берьесы вокруг тоже не хотелось. «Пожалуй, меня устроила бы роль консультанта, — весело подумал Герман. — Приехал, поважничал, сбегал на Болото, и домой…»
Станция подземки, как обычно в это время, была совершенно безлюдна. Инстинктивно Герман, проходя па платформу, проверился. Конечно, никто за ним не следил — кому нужен немолодой уже и совершенно безобидный фермер? Платформа тоже была пуста, только в дальнем конце ее дремал на скамейке какой-то неопрятный тип, взглянувший на Германа с равнодушным любопытством и снова уставившийся в истертый пластик пола.