— Почти все наши люди прошли через это добровольно, — сухо сказал Арсен, — к тому же я только вчера стал старшим здесь, после смерти Лео.
— Ага, уже оправдываешься, — злорадно отметил Инглз. — А Хоскинг говорил, что с ним возился именно ты… Ладно, трибунал разберется.
— Хоскинг, я вижу, много чего наговорил, — недовольно поморщился Арсен. — Хорошо, а что ты предлагаешь? Мы готовы на компромисс, но Колония должна жить. Если надо, мы будем драться. Ты убьешь меня, Хоскинга, еще кого-нибудь, но рано или поздно убьют и тебя. В отличие от Вайцуля, ты совсем не знаешь шахты. Да и мы предупреждены и ко всему готовы. Давай искать разумный выход.
— Разумный? Я не знаю… пока, — задумчиво сказал Инглз. — Дай мне подумать. Кислорода нам хватит еще надвое суток, время есть. Придет в себя Джек, тогда поговорим. Но вы его не тронете, ясно?
— Что касается кислорода, то теперь он нужен будет только одному из вас. Ты сейчас почти не потребляешь кислорода. Можешь еще уменьшить подачу. Послезавтра попробуешь снять гермошлем, только постарайся поменьше двигаться эти два дня. Перетерпи. Если будет совсем плохо, могу ввести один препарат…
— Нет уж, — сказал Инглз решительно, — из твоих рук я больше никакого препарата не приму. Потерплю. А теперь иди отсюда, пока я не спалил твою физиономию. Иди!
Арсен сдержанно кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Угрозы Инглза не очень испугали его, но заставили задуматься. Применить силу? Колония и так потеряла слишком многих. Компромисс так компромисс. Каким он будет? И будет ли вообще?
А Инглз, несмотря на усталость, долго не мог заснуть. Мешал гермошлем, по-прежнему раскалывалась голова, все также стояло перед глазами лицо Вайцуля, но хуже всего, конечно, были мысли о будущем. Неужели он, молодой, здоровый человек, обречен навеки остаться здесь, в полутемной шахте, среди неизвестных и, честно говоря, неприятных ему людей? Он не до конца еще поверил Арсену, точнее, продолжал в глубине души надеяться на чудо, но логика и какое-то внутреннее чутье подсказывали, что бэтамен прав, что пути назад нет и не будет…
Больше всего на свете доктор Похья ценил комфорт, стабильность и маленькие радости умного человека. Все это он мог найти и в Городе, но предпочел все же поселиться в ближнем Загороде, несмотря на все неудобства, связанные с ежедневным использованием эр-такси. Джек, бывая у него, несколько раз интересовался, почему доктор не снимет квартиру где-нибудь около Центрального госпиталя. Но на все вопросы относительно собственного образа жизни доктор Похья отвечал туманно и многозначительно: «На свете счастья нет, но есть покой и воля…» Джек в ответ пожимал плечами и переводил разговор на другое. В желании доктора отгородиться от людей не только стенами дома, но еще и расстоянием, зарослями берьесы и целой рощей альфасов, росших под окнами, он видел очередное чудачество, не догадываясь о напряжении, в котором жил его новый знакомый.
Кабинет доктора был на втором этаже. Из окон виднелись только небо, серебристая живая изгородь из кустов берьесы и самые верхушки низкорослых альфасов. Первое время Похья часто ловил себя на том, что ему хочется отрезать от них ломтик, настолько альфасы формой и цветом походили на гигантские, хотя и чуть похудевшие, ананасы… К сожалению, они были совершенно несъедобны.
Вечер доктор провел за работой. Это означало, что большую часть времени он простоял у окна, глядя невидящим взглядом куда-то вдаль. На столе светилось голубоватое окошко дисплея, на котором вот уже второй час не было ничего, кроме заголовка будущей статьи — «Влияние Великого Катаклизма на социокультурную среду Альфы». Машинально бегая пальцем по клавиатуре, Похья окружил заглавие сложным узором из шестиконечных звездочек, и это было все, чего он достиг к полуночи.
«Нет, надо отвлечься», — сказал сам себе Похья. Он выбрал код, и на дисплее появилась знакомая заставка. Начиналось популярное политическое обозрение «Голубой треугольник». В вершине треугольника, подобно лидеру Сената, восседал ласково улыбающийся ведущий, слева от него — какой-то сенатор, справа вице-директор видеокорпорации. Речь шла о возможных претендентах на пост лидера после приближающейся отставки Тардье.