Предлагаю ЮПЕСКО взять на себя издание сборника избранных произведений одного из авторов текстов популярных здесь песен. По моему мнению, он является самобытным и очень интересным поэтом. Тексты прилагаются.
В заключение особо важные сведения, которые, однако, нуждаются в самой тщательной проверке. На Бэте обнаружена и сейчас интенсивно изучается в секретном отделении Центрального госпиталя некая субстанция, получившая условное название «виталонг». Ее биохимическая структура пока не расшифрована, но сама субстанция может представлять серьезный интерес и для нашей медицины. Речь идет о сильном тонизирующем воздействии, регенерации, возможно, долголетии. Начинаю разработку этой проблемы и прошу разрешить использовать в качестве прикрытия и возможного канала получения и передачи «виталонга» известного вам контрабандиста, торгующего с планетами Содружества. Возможен вариант прямого товарообмена.
Работу продолжаю.
(Принял космооператор Ильин.
Канал спецсвязи С-14.
02.Х.3749 по галакт. времени, 7.)
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Тяжелая серебристая машина с рельефной эмблемой Сената, бесшумно скользила над бурой травой и чернозелеными зарослями берьесы. Единственный ее пассажир, лидер Сената, весьма досточтимый сэр Мигель Тардье равнодушно смотрел сквозь прозрачный бронепластик на расстилающуюся внизу равнину. Достигнув высшей власти в Системе, Тардье с особой ясностью осознавал, как мало зависит от него повседневная жизнь сограждан. И с каждым днем привычные обязанности казались ему все более бессмысленными…
Ровно в десять часов, обрывая разноголосый гул, раздался негромкий протяжный сигнал. Не успел он отзвучать, как лидер Сената неторопливо вошел в зал и занял свое место на возвышении.
Треугольный зал Сената был почти полон. Обычно на заседаниях, проходивших дважды в декаду, пустовало более половины мест. Но сейчас со своего кресла, символически установленного в вершине треугольника, Тардье видел, что явились не только многие сенаторы, но и все члены Кабинета и товарищи министров — их места были как раз напротив него, в основании треугольника.
Лидер Сената обвел взглядом стены зала, обшитые светлыми пластинами из натурального дерева с проступающим на них узором. Хотя смотрел он поверх голов, сенаторы, чутко ловившие каждое его движение, окончательно замолкли. Тардье выждал еще несколько секунд и произнес привычную формулу открытия заседания.
Сегодня отчитывался министр энергетики. Весьма досточтимый сэр Карел Нодия, невысокий худощавый брюнет с вьющимися густыми волосами и неприятно резкими манерами, занял место на небольшой трибуне в центре зала. На всех трех стенах вспыхнули дисплеи, потом из их зеленой глубины выплыл первый многоцветный график. Тардье прикрыл глаза и постарался отключиться. К счастью, на этот раз Нодия говорил сравнительно негромко и размеренно.
Лидер Сената открывал заседания, поддерживал порядок в зале, делал замечания участникам, но, по неписаной традиции, сам воздерживался от выступлений. На все запросы, относящиеся к его компетенции, поручалось отвечать кому-либо из членов Кабинета. Последние два или три цикла чести говорить от имени лидера чаще других удостаивался молодой и напористый министр энергетики. Поэтому многие считали, что в его лице Тардье готовит себе преемника, и среди всех претендентов на пост лидера Нодия, несомненно, считался фаворитом.
Сегодня, в случае удачного выступления, Нодия мог получить лишний шанс на выборах. Следующие слушания по его министерству состоятся, по-видимому, уже после отставки Тардье, и Нодия имел основания надеться, что тогда на трибуну с отчетом поднимется новый министр энергетики. А он займет место в верхнем углу чала Сената. Это понимали и его соперники, самым опасным из которых был недавно назначенный министр стабильности, весьма досточтимый сэр Анвар Гонди. Несколько дней назад в кулуарах Сената кто-то намекнул, что сэра Карела на слушаниях ждет неприятный сюрприз. И министр энергетики готовился к своему докладу на редкость основательно. Он приводил множество графиков и цифр, которые, с одной стороны, могут ничего не значить, с другой — производят впечатление на слушателей. Одновременно Нодия старательно избегал профессиональной терминологии, которую пытались втолкнуть в текст его доклада референты. Он всячески подчеркивал, что не дело Сената заниматься техническими мелочами. Главное — обсудить основные принципы энергетической политики, которую он, Нодия, проводит и, с одобрения Сената, готов проводить и впредь. Сенаторы, мало что понимающие в энергетике, были большими специалистами по общему подходу к любой проблеме и потому вполне одобряли выступление министра. Смущало и нервировало Нодию только то, что чаще других одобрительно кивал ему министр стабильности.