Джек узнал, как складывалась современная структура Города, как рутинные столкновения с метрополией привели, после открытия запасов радиоактивных элементов на Бэте, к изоляции Системы. Узнал он и о начале освоения Бэты. Как бы оправдывая себя, Джек постоянно повторял, что все эти знания пригодятся ему в будущей работе. Доктор соглашался, в доказательство приводя все новые и новые подробности, полезные, по его мнению, сотруднику Федеркома, а сам с удовлетворением наблюдал, как меняется взгляд Сибирцева на окружающий мир.
Однажды Джек застал Похью в состоянии крайнего раздражения. Осторожно поинтересовавшись причиной, он услышал в ответ несколько незнакомых ему, но явно неприличных выражений, а затем немного успокоившийся доктор мрачно сказал:
— Паук раздер-р-ри вашу секретность! Понимаешь, Сибирцев, есть у меня несколько пациентов… Ты помнишь свою сестру? У них то же самое, хотя в более слабой степени и по другим причинам. И вот я узнаю — случайно, в коридоре! — что есть средство, которое могло бы им помочь…
Похья замолчал, увидев, как изменилось лицо Джека. Мысленно обругав себя склеротическим идиотом, он торопливо добавил:
— Нет-нет, к твоей сестре это, к величайшему сожалению, не относится, у нее вся кора буквально выжжена той гадостью… но есть другие, которым можно помочь. Так вот, сегодня я узнал, что новое средство, полученное, кстати, из вашей бэтянской «паутинки», способно подтолкнуть регенерацию нервной ткани. Если повреждения не слишком обширны, есть возможность выздоровления… Но это средство строго засекречено, и я о нем ничего не знаю и знать не могу! И ты тоже, конечно. Подумать только, услышал случайный разговор двух лаборанток в коридоре! Пошел к начальнику госпиталя — тот сразу: «А откуда доктор Похья знает? А кто доктору Похья сказал? А с какой целью доктор Похья интересуется?» Идиот в ранге советника…
Доктор помолчал, нервно теребя густую черную бороду, потом продолжал уже спокойней:
— Не стоило бы тебе этого говорить, да уж очень меня взбесило. Ну ладно, помнится, на Старой Земле было такое понятие — «промышленный шпионаж»: друг у друга технические секреты воровали. А здесь от кого скрываться? Одно государство, одно правительство… Причем заметь, — Похья опять разгорячился, — этим вертихвосткам знать можно, а мне — врачу, здесь, уж поверь, далеко не последнему, — запрещено! Абсурд! Слушай, поручик, ты как-то вскользь упоминал, что у вас занятия по Бэте начались?
— Упоминал? Не помню, — признался Джек, сбитый с толку боевым настроением доктора, которого он до сих пор считал одним из самых невозмутимых и благодушных людей в Городе.
— Ну как же, ты мне рассказывал о войне на Пятнистой и добавил, что об этом же говорилось на практическом занятии…
— Ну, доктор, с вами надо ухо востро держать! — рассмеялся Джек, которому, однако, стало не по себе.
— Не беспокойся, я больше одного государственного секрета за декаду не разглашаю, — успокоил его Похья. — Но вот ты что мне объясни. Как ты думаешь, почему тебя приняли в Федерком?
— Трудно сказать… — начал было Джек, но Похья его перебил:
— Возраст? Физические данные? Связи? Нет. Я думаю, главное в том, что ты десять циклов прослужил на Бэте. Ты слышал о недавнем скандале в Сенате? Министр стабильности объявил, что Федерком ведет широкую разработку Пятнистой. А теперь подумай, курсанты из твоего взвода на Бэте бывали? Можешь не отвечать, я понимаю, что это тоже секрет.
Джек задумался. Получалось, что Похья прав. Действительно, большинство курсантов прослужили на Бэте кто цикл, кто два, а двое из них даже родились в Городке — поселении, расположенном рядом с Базой Экспедиционного Контингента. К тому же, как рассказывал недавно рыжий Инглз, раньше занятий по Бэте в Учебном центре не проводилось.
— В общем так, поручик. Если будешь работать на Бэте, помни о том, что я тебе рассказал. Я тебя ни о чем не прошу, — последние слова Похья выделил интонацией, — но, если тебе попадется порция «паутинки», знай, что на ее основе можно создать лекарство, которое спасет многих людей. Если попадет в нужные руки, конечно.
С этими словами доктор достал из стенного бара пузатую бутылку дорогого аршада, давая понять, что на сегодня серьезный разговор окончен.