— Вот оно что, — протянул Инглз, — значит, Бэта… А ты, брат поручик, не такой уж пузырь, как стараешься изображать из себя. Мне и в голову не приходило…
«И я бы не догадался, — самокритично признал Джек, — спасибо доктору. Смотри-ка, опять он все точно вычислил!»
— Ну, Бэта так Бэта, — продолжал Инглз, — главное, что скоро, раз уж взялись за нас. И я хочу, чтобы у меня за спиной был свой парень.
— Ладно, ладно, — миролюбиво сказал Сибирцев, — извини, ты прав. Что же… давай… э-э-э… присматриваться. Махнем куда-нибудь? Ко мне, может быть?
— Лучше ко мне, — сказал Инглз, — я обещал сегодня быть пораньше. С сестрами познакомлю, хочешь?
Инглз жил на самой окраине Города, в 31-м секторе. Из окон просторной квартиры, которую занимало его многочисленное семейство, видна была плоская равнина Загорода с редкими темными пятнами берьесы у ближних хуторов. Кроме самого Инглза жили здесь его родители, две незамужние сестры и брат-лицеист. Джека сначала удивило такое многолюдство, в Городе в общем-то не принятое, но вскоре он понял, что со средствами у Инглзов неважно. Родители уже перешагнули максимум, потеряв таким образом право на соцобеспечение, а сестры большую часть своего жалованья тратили, похоже, на тряпки. Да и то обе были старше Боба, и обе еще не замужем.
Как бы там ни было, жило все семейство весело и дружно. Джек давно уже отвык от домашней атмосферы и поначалу чувствовал себя немного неловко, но удивительно быстро освоился. Его накормили обильным ужином, рассказали всевозможные смешные истории, связанные с детством Инглза, познакомили со старшей сестрой, Анной, а потом оставили напарников одних в крохотной комнатушке Боба.
Лениво попивая чемергес, Джек расслабился в кресле. Говорить ему не хотелось. Инглз сидел напротив, доброжелательно поглядывая на гостя, и тоже молчал, хотя ему, кажется, давалось это с трудом.
Сибирцев чувствовал, что его прежняя неприязнь к Инглзу, которого он мысленно уже называл по имени, улетучивается. В конце концов, парень он веселый, не злой и весьма неглупый. А то, что любит подшучивать, так это всегда пригодится. Главное — посмотреть, каков он в деле.
Было уже темно, когда Джек собрался домой. Он распрощался с хозяевами и шагнул на площадку, закрывая за собой дверь. Резко распахнулись дверцы лифта, и на него налетела молодая девушка, явно не ожидавшая встретить тут незнакомого мужчину. Судя по яркорыжим волосам, она тоже принадлежала к роду Инглзов. Скороговоркой пробормотав извинения, она обошла Джека и забарабанила в дверь. Уже войдя в лифт, Сибирцев услышал голос Боба: «А, Ника, привет!»
«Ну да, вторая сестра, — сообразил Джек, — очень даже ничего». Тут же он забыл о ней. Лифт мягко скользнул вниз. Джек закрыл глаза и представил себе бурую равнину, над которой вставали метановые испарения.
«Значит, опять Пятнистая… Никуда мне от тебя не уйти. Интересно, кто из наших ребят там остался?» — подумал он.
Сначала его долго везли через анфилады каких-то залов с высоченными розовыми стенами. И стены, и сам воздух вокруг колыхались. Он видел доброжелательные незнакомые лица и засыпал с чувством умиротворения. Это продолжалось очень долго — провал в сон, пробуждение в розовом тумане, плавное покачивание, непрерывное движение. Один раз он открыл глаза и был поражен мгновенной болью, взорвавшей каждую клетку его большого тела. Он хотел закричать, но губы странно онемели, распухший язык с трудом помещался во рту и не хотел поворачиваться. Очевидно, ему все же удалось издать горловой звук, ибо немедленно над ним склонилось чье-то лицо, почему-то кажущееся квадратным, послышалась приглушенная человеческая речь, и боль исчезла.
С этого момента сознание стало стремительно возвращаться к нему. Прежде всего он вспомнил свое имя — Вайцуль, вахмистр патрульной службы. Это воспоминание придало уверенности, он повел глазами из стороны в сторону и стал думать, где же он находится. Нормальное восприятие окружающего пока не восстановилось, реальность причудливо сплеталась с иллюзорным миром. С левой стороны от себя вахмистр ясно различал высокую, выкрашенную белой краской стену, переходящую под прямым углом в голый альбетон потолка. Справа же все еще витал розовый туман, плавно округляя все углы и неровности. Но с каждой секундой область реального непрерывно расширялась, пока окончательно не вытеснила иллюзии.
Он лежал в длинной узкой комнате. Тусклая лампочка под потолком, казалось, давала больше тьмы, чем света. Окон не было, комнату с остальным миром связывала только овальная дверь в торце.