Он никак не мог привыкнуть к новому кабинету. Этот был меньше прежнего, неудобный, как пиджак с чужого плеча, помещался в боковом коридоре, и окна к тому же выходили в какой-то грязный тупик. Но главное, в министерстве стабильности Директор был в лучшем случае вторым. А у себя, в Федеркоме, Директор привык быть первым, точнее — Первым. Много циклов подряд он использовал этот позывной…
Директор встал, направляясь к выходу. «Буду через час», — негромко произнес он, обращаясь к электронному секретарю, и осторожно закрыл дверь. Машину вызывать не стал. Несколько кварталов можно пройти и пешком, кое-что еще надо было обдумать.
Если сэр Гонди подставит ножку своему коллеге и в итоге возглавит Сенат, то и товарищу министра стабильности обеспечено повышение. А если нет? Директора беспокоил тот энтузиазм, с которым Микулич ухватился за его просьбу «присмотреть» за министром энергетики. Нетрудно сообразить, для чего и кому это нужно. В Федеркоме всегда считалось дурным тоном вмешиваться в министерские свары, по крайней мере так откровенно. Вдруг Нодия, у которого тоже есть свои возможности, сумеет доказать, что Федерком работал против него? Что тогда? Министр стабильности будет скомпрометирован, наверняка подаст в отставку, но сохранит свое сенаторское кресло. Действительно, не может же он вникать в технические подробности работы ФК! Для этого существует товарищ министра. А Микулич? А что Микулич? Микулич тоже не дурак. Следили за министром? Помилуйте! Его охраняли как основного претендента на роль нового главы государства. Помнится, сам товарищ министра давал такое указание, вполне, впрочем, объяснимое. А то, что наткнулись на какие-то сомнительные факты, так это дело случая. Федерком не обязан интерпретировать их с политической точки зрения. Это решают наверху. Как где? В министерстве, конечно… Делом занимался сам лично товарищ министра… Опять товарищ министра! И что тогда говорить ему, Директору? Что он не профессионал? Это после двадцати циклов в Федеркоме? Или что он не политик? На его-то посту? Ладно, паук с ней, с карьерой, но ведь и до возрастного максимума недалеко!
По длинному коридору Федеркома Директор шел не спеша, вежливо, но сухо раскланиваясь со всеми встречными, на минуту остановился пожать руку начальнику контрольного отдела. Он рассчитал правильно: Микулич, уже предупрежденный о его приходе, ждал в дверях кабинета. Они поздоровались. Директор подошел к столу, скользнул по его краю, безошибочно нашел нужное место и утопил незаметную кнопку — сначала слегка, а потом до отказа. Теперь кабинет был застрахован от подслушивания. Одновременно включилась запись. В течение 6 декад их разговор будет храниться в памяти личного компьютера председателя ФК.
— Извините, привычка, — вежливо сказал он Микуличу, — все никак не могу отвыкнуть от этого стола.
Микулич широко улыбнулся и махнул рукой, как бы говоря: «Ну что за пустяки!»
— Я, собственно, заглянул к вам так просто, по старой памяти, — продолжал Директор, — захотелось посмотреть, как вы тут устроились. Выдался, знаете ли, свободный час, вот и решил прогуляться. Что-нибудь сложное сейчас есть?
— Да нет, обычная рутина, — ответил Микулич, который ни на миг не поверил в случайный приход товарища министра.
— Я внимательно слежу за вами и вижу, что вы уже полностью вошли в курс дела. Мне в свое время понадобился куда больший срок. Что ж, пора разворачиваться. Мне кажется, теперь самое время присмотреться к анахронистам. Они заметно активизировались, ищут контакты в политических кругах. Помнится, последние сигналы, которые я получал в этом кабинете, были весьма любопытными.
Как и предполагал Директор, при упоминании о политических контактах Микулич оживился.
— Я уже немного посмотрел материалы на них, — сказал он. — По-моему, тот самый фигурант, о котором мы говорили в прошлый раз, именно от них получил основную информацию.
— Вот как? Это интересно. Можно поработать в этом направлении. Особенно, если есть доказательства. Впрочем, это не срочно. Сейчас для нас главное — Бэта. Боюсь, что ситуация там осложняется.
«Что же ему нужно, — напряженно думал Микулич, изображая доброжелательное внимание, — зачем он притащился, старый паук? Включил охранный блок, а болтает о пустяках. Намек на Нодию проигнорировал, заговорил о доказательствах. Он что, судить его собрался? Скомпрометировать можно и без всяких доказательств, так даже вернее получается. Может, он хочет, чтобы мы подбросили эти доказательства? Что ж, надо подумать».
— С Бэтой сложнее, — вслух сказал он, — людей там маловато, да и наш представитель новый, еще не освоился.