–Что Вы имеете ввиду? – спросила я.
–Но вот все мы радуемся или огорчаемся чему-то. А он не просто радуется, а испытывает огромную радость. Ну как ребенок.
–Вы хотите сказать, что его эмоции зашкаливали? – уточнила я.
–Не то, чтобы зашкаливали, а как бы заряжали окружающих. Если он испытывал счастье, то и ты разделял его. У взрослых же много проблем, забот и нас редко, чем можно удивить. А с Томашем я не знала, что такое покой. Только если, например, Борис предпочитал гулять, чтобы как то развеяться, то Томаш мог наслаждаться даже лаем собак. Это сложно объяснить словами, но он был удивительный человек.
–Возможно, потому что он принимал наркотики и его эмоции обострялись? – спросила я.
–Нет. Когда мы с ним начали жить, он не знал даже такого слова. Я не могла понять, как он умело сочетал в себе две жизни. Он был оперным певцом и одновременно философом. Это совершенно не сочетается. Мы так провстречались около года. Сойтись предложил он. Я не долго раздумывала. Виктория Владимировна, Вы знаете, я только с ним по-настоящему поняла, что значит быть женщиной, любимой женщиной. И что самое удивительное, даже когда мы уже жили вместе, его отношение ко мне не изменилось. Как там говорят: «Их любовная лодка разбилась о быт». Я не почувствовала на себе эту поговорку. Томаш мог превосходно готовить, мы могли ужинать в ресторане. В общем, я совершенно не знала с ним, что такое вести домашнее хозяйство. Просто таких мужчин мало.
–А что же Ваши близкие? Как отреагировал Алексей, родители на Ваше решение уехать из России?
–Родители уже не вмешивались в мою жизнь, а Алексей принял эту новость спокойно. Наверное, знал, что когда-нибудь это произойдет. Странно! В те годы меня не мучила совесть. Мне казалось, что так будет лучше для всех. Я совершенно ни о ком не думала. Мне же было хорошо! Вот только Лена наотрез отказывалась ехать. Это меня расстраивало. Но не потому, что мне ее бы не хватало. Даже наоборот, я совсем не представляла, как мы бы жили в новых обстоятельствах. Меня пугало, в кого она превратится с Алексеем. Так что, когда Лена сказала, что отца не оставит, я можно сказать почувствовала облегчение. Ну не нужны мне были тогда лишние хлопоты. Вы меня не осуждаете?
–Элеонора Викторовна, какое я имею право Вас осуждать? В Вашей жизни все происходило и будет происходить так, как и должно. Если бы Вы тогда не ушли бы от Алексея, Вы бы не узнали свою жизнь.
–Но ведь дочь. Она была лишена матери, материнской любви? Как я сейчас мучаюсь от этого! – расстроилась женщина.
–Ваша дочь прошла свой путь. Она не могла прожить Вашей жизнью, а Вы ее. И даже если Вы не стали для нее идеальной матерью, то как бы Вы узнали, что такое идеальная мать?
–Да, Вы правы! Мы учимся в течение жизни. Вот только жаль, что такой ценой, – сказала она
–А вот здесь правы Вы,– я встала и налила себе воды. – Мы устроены так, что редко понимаем смысл событий сразу. Мы действуем по привычке, по наезженному сценарию. Не обдумывая ситуацию. А вот когда приходим в себя, то осознаем результат. Только результат не всегда нас устраивает. А колесо уже закрутилось. Понимаете? Остановить сложно. И весь этот процесс называется жизнь. И она – Ваша жизнь. Никто больше за Вас её не проживет. Вы только задумайтесь. Ваша жизнь уникальна, а значит и Вы уникальны. Значит, надо любить себя, свою жизнь, такой, какая она есть. И все же мне интересно узнать, как же Томаш пристрастился к наркотикам? По Вашим словам, у Вас все было хорошо?– спросила я.
–Да! Я прожила самые прекрасные годы с этим человеком. Когда я переехала в Варшаву, то устроилась в тот же театр, где играет Томаш. Несмотря на то, что в России я была уже знаменитой певицей, там меня никто не знал. Так что сначала я пела не главные партии, но довольно быстро внимание ко мне возросло, и я стала петь дуэтом с Томашем. Это было чудом. Моя мечта стала реальностью. Вот только потом она же и погубила все. Сначала наш творческий союз приносил как радость, так и финансовое вознаграждение, но потом. Вы знаете какие мы овации собирали! Потом руководство театром посчитало, что Томаш стал не справляться с нагрузкой. И некоторые пьесы я пела уже с другим партнером. Самолюбие его было затронуто, и он принял решение уйти в другой театр. Мне надо было уйти с ним. Но я же говорю, думала только о себе. Моя популярность росла, я купалась в славе. Известна была уже во всей Европе. И не заметила, как Томаш стал употреблять наркотики. Он не мог признать тот факт, что я более востребована. Странно! На нашей жизни это совсем не отразилось. Он был такой же! Понимаете? Если была хоть какая-то перемена в его поведении или по отношению ко мне, я бы заметила. А он сгорал потихоньку. Как-то незаметно.