— Твой отец бы не стал говорить об этом, если бы не был уверен, что ты этого хочешь.
— Мерлин, ты говоришь о Драко Малфое, а не о Гарри Поттере, — фыркнул Скорпиус. И девушка заметила, что его лицо стало принимать привычные ей черты: строгие линии чуть смягчились, взгляд снова стал покровительственно-насмешливым, лоб разгладился. — Не меряй ценностями своей семьи мое семейство, там все и всегда стояло ра… вверх ногами.
Он говорил, а сам стирал пальцами дорожки слез с ее лица. Она прикрыла глаза, наслаждаясь этой желанной лаской. Ей нужны были эти руки, этот голос. Пусть он говорит, пусть убедит ее в том, что все написанное — ложь, что он не играл, что он действительно принадлежит только ей.
— Твоя невеста… — тихо проговорила она и почувствовала, как он отпустил ее заведенные за спину руки.
— Нет у меня никакой невесты, — снова фыркнул он, вставая и отряхивая брюки. — Забини может хоть на лбу себе татуировку сделать — «будущая миссис Скорпиус Малфой», это ничего не изменит.
Лили проследила за ним глазами. Странно, но за несколько минут комната поменяла свои очертания. Осколки и мусор исчезли, зато появился камин с играющим в нем пламенем и тикающими часами на каминной полке. Малфой дошел до стола и сел на него, не спуская взгляда с девушки.
— Значит, это ложь? Твой отец солгал? Но, Скорпиус, об этом теперь знает все сообщество волшебников!
— Да мне плевать. Отец сам заварил эту кашу, пусть сам и давится теперь. Хочу посмотреть на то, как папа Драко будет объясняться с родителями Забини, — хмыкнул слизеринец.
— Просто, это не укладывается в голове, — Лили встала, не в силах больше сидеть. Она вдруг поняла, что внутри уже нет этого надсадного звука бьющегося хрусталя, только зарождающееся глубоко внутри тепло. Она верила ему, она хотела верить. — Ведь он не может просто заставить тебя…?
Скорпиус скептически поджал губы:
— Он не может меня заставить что-то сделать уже лет пять, — слизеринец протянул к ней руку, и Лили взяла ее, встала перед ним, позволив ему обнять себя. Опять этот запах, который опьянял ее. Если он и лгал, то бежать было поздно. Теперь она уже не сможет заставить себя не верить.
— Помнишь, приезжал мой папа? — она подняла руку и провела пальцем по его шее вдоль расстегнутого ворота рубашки. — Он сказал, что к нему приходил твой отец. Они поссорились. Видимо, твой откуда-то узнал… о нас.
— Откуда-то… — усмехнулся Скорпиус, глядя на нее. — Известно, откуда. Без Забини тут не обошлось. Тогда понятно, с чего бы это папочке Драко тут же орать перед журналистами о моей будущей помолвке. Не хватает ему тонкости…
— Что же ты будешь делать? — обеспокоено спросила Лили.
— В данный момент я собираюсь взять с тебя весь твой долг за прошедшую неделю, — он хитро поднял брови, — а потом, я думаю, стоит пойти на ужин, потому что, насколько я знаю, ты в последние дни почти ничего не ела… Что у вас, Поттеров, за привычка: морить себя голодом по любому поводу?
Лили улыбнулась, но чуть отклонилась назад, когда Малфой потянулся к ней:
— Погоди… Скорпиус, но как… ведь все думают, что Забини — твоя будущая невеста. Я так не смогу…
Он недовольно вздохнул:
— До чего же ты любишь создавать проблемы! Ну, какая разница, что думают другие? Ты-то ведь знаешь, что это не так. Пусть другие думают, что хотят…
— Но ведь это дойдет до родителей. К тому же, кем я буду в глазах преподавателей? Они же тоже читают газеты!
— Ну, что ты от меня хочешь? — Малфой нахмурился. Она нерешительно пожала плечами. — Ладно, обещаю, что что-нибудь придумаю, раз это так для тебя важно. Хотя после слухов о том, что я с тобой сплю, думаю, хуже уже не будет.
Лили покачала головой, понимая, что у нее нет выхода. Она не может без него, он ей нужен. Но как быть со своей совестью? С кузенами Уизли? С профессором Лонгботтомом и Хагридом? Наконец, ведь отец тоже обо всем узнает…
— Лили, не надо. Не делай такого лица, иначе я начну думать, что зря все эти дни гонялся за тобой, чтобы объясниться. Ты ведь мне веришь?
— А для тебя это важно? — вдруг спросила она, хотя совершенно не собиралась давить на него.
— Нет, конечно, — фыркнул Скорпиус. — Я просто так нагрубил Флитвику, чуть не убил какого-то домовика и долбанул рвотным заклятием в Грегори… А потом перебил всю посуду, что была в закромах Выручай-комнаты… Одна ваза, кстати, как мне кажется, была времен династии…
— Погоди, — нахмурилась Лили, — ты запустил заклинанием в Грега? Малфой…
— И не надо делать такое выражение лица. Я его предупреждал, чтобы он держался от тебя подальше, — напомнил Скорпиус. — Никогда больше так не делай…
— Это должны были быть мои слова, — улыбнулась девушка.
— Я больше не буду грубить Флитвику, обещаю, — Малфой пытался не рассмеяться, когда Лили от досады хлопнула его по плечу. — И еще один момент: пойдешь со мной на Рождественский бал?
— Скорпиус, еще только середина октября!
— Я заранее даю тебе понять, что ты от меня так просто не отделаешься. Хоть месяц бегай от меня по всему замку. Но все-таки в следующий раз подумай сперва о бедных домовиках и невинно страдающих людях…
— Прости, — она погладила его по щеке.
— За что именно?
— За то, что опять тебя ударила, — она чуть смутилась.
— Ну, это вписано в твои долги, которые с каждой минутой все растут, — намекнул слизеринец со своей любимой гнусной улыбочкой, которую Лили тоже любила. — Так ты пойдешь со мной на бал?
Она кивнула. И время снова прекратило свое существование. Будто не было недели страданий и боли. Никогда Лили так остро не чувствовала его: его рук, гладивших ее спину и плечи, его губ и языка, с какой-то жадностью припадающих к ее рту, его тела, к которому она прижималась, которое ощущала под своими ладонями.
И в какой-то момент она поняла, что хотела бы большего, чем просто целовать его. Но эта мысль так и не оформилась, потому что в этот момент часы над камином пробили время ужина.
Глава 3. Гарри Поттер
Еще недавно мир Гарри Поттера был простым и понятным. У него были дом и семья, была любимая работа, были счастливые друзья, были уже привычные своей болью воспоминания прошлого.
Все это именно было. Что теперь есть твоя жизнь, Гарри Поттер? Дети и воспоминания, с новой болью терзавшие наяву и во сне.
Джинни не было, и нужно было учиться жить без нее, решая миллион семейных и бытовых проблем, с которыми раньше легко справлялась жена. Нужно было учиться быть одному, привыкать к пустой постели. К чужой постели. Чужому дому. Потому что своего дома у него теперь не было. Не было, потому что его нигде и никто не ждал, тревожась и глядя на часы.
Не было счастливых друзей. Именно счастливых. Была осунувшаяся, сильно переживающая Гермиона. И был Рон с вывернутой наизнанку жизнью. И не было счастья, что раньше исходило из их дома, из их сердец. Теперь в их жизни появилась постоянная опасность. Выдержат ли они?
Не было любимой работы. Потому что Гарри Поттер больше не мог ее любить. Не мог заниматься тем, что разрушило его жизнь, его уютный, полный любви мир. Он думал, что работа поможет ему забыть о пустоте в душе и тоске о Джинни, но нет, не помогла. Стало только хуже, потому что присоединилась еще и вина. Но Гарри должен был работать, потому что должен был найти тех, кто посмел тронуть его жену, его друзей, его детей. Тех, кто страшной угрозой все еще скользил где-то в тени, планируя новый удар. Он должен защитить свою семью, он должен отомстить. И поэтому он работал.
Но у него еще были дети. Джеймс с его плохими отметками и постоянными выходками, из-за чего Гарри раз в неделю получал письма от декана Гриффиндора. Была Лили, которая совсем не вовремя влюбилась в сына Драко Малфоя и оказалась в сложной ситуации. И был Альбус — наивный и рассеянный, с его странным даром к легилименции и снами, в которых он ел леденцы вместе с Дамблдором.