Вдвоем они привели в порядок кабинет: мусорная корзина с завидным аппетитом поглощала бумагу. Потом Люпин снял чары с двери, вернул противотрансгрессионный щит, и вместе они вышли в коридор. Было очевидно, что сотрудники типографии не услышали ничего настораживающего. Только волшебник, дежуривший на входе, чуть изумленно воззрился на Тедди и Гарри. Еще бы: он пропускал к Люпину двух молодых магов, а вышел Тедди в компании Гарри Поттера.
— Куда сейчас? — они замерли посреди улицы.
— Сначала к Оливандеру, узнаем, знакомы ли ему эти палочки, — задумчиво произнес Гарри, — а потом — к Кингсли, составим портреты нападавших. Думаю, нам понадобится информация по тем волшебникам, кто пропал за последнее время. Это в случае, если мастер волшебных палочек не признает твои трофеи.
Люпин радовался тому, что к Гарри вернулась его деятельная натура, хотя в глазах крестного за стеклами очков он отчетливо видел — страх. Знаменитый волшебник, победивший величайшего темного мага, боялся. Боялся неизвестности, что окружала его. И Люпин понимал его: когда знаешь, чего ожидать от врага, ты можешь подготовиться. Но где и по кому будет нанесен следующий удар оборотней, предположить было сложно.
Через пару минут они вдвоем уже входили в небольшую лавку, заставленную коробочками и футлярами. Звякнул колокольчик, и тут же появился сам Оливандер, сгорбленный от времени и пережитых трудностей старик. Но глаза его все еще хранили молодость и радость прожитых лет.
— А, мистер Поттер… — старик уселся на табуреточку, упираясь руками в колени. Годы сказывались на мастере. — Проблемы с палочкой?
— Здравствуйте, мистер Оливандер, — крестный порылся в карманах мантии и выудил оттуда трофеи Люпина. — Скажите, узнаете ли вы их?
Оливандер взял палочки и стал рассматривать. Одну — ту, что была подлиннее — вернул сразу, покачав головой. А вот второй заинтересовался.
— Ну, конечно, восемь дюймов, осина, волос из гривы единорога, используется четырнадцать лет, — пробормотал мастер, любовно крутя палочку в руках. Гарри замер, ожидая. У Люпина появилось нехорошее предчувствие. — Эту палочку купил у меня Оливер Адамс, когда пошел в школу.
— Адамс… — повторил крестный, словно что-то вспоминая. Он нахмурился и потер шею, а потом глаза его испуганно расширились:- Адамс! Черт!
— Что? — Люпин увидел, как Гарри резко разворачивается и выскакивает из дверей. Тедди поспешно забрал палочки у мастера, бросил за спину «спасибо» и последовал за крестным. — Гарри, что?!
— Адамс — стажер Зига, а они сегодня дежурят у Уизли! — Гарри торопился объяснить, потому что, видимо, уже собирался трансгрессировать. — В «Нору»!
Люпин тоже повернулся на месте, задев шедшую рядом ведьму, и вскоре вынырнул из тесноты у калитки дома семьи Уизли. Гарри уже бежал к «Норе» с вынутой палочкой. Люпин последовал за ним.
— …Он играет с гномами в саду, — успел услышать слова Артура Уизли Тедди, вбежав в дом. — Он с мракоборцем там, не волнуйся!
Но Гарри, видимо, от этих слов еще сильнее забеспокоился. Люпин вместе с крестным кинулся через заднюю дверь в сад Уизли, наконец, начиная понимать. Адамс мог проникнуть под любую защиту этого дома.
— Альбус! — позвал Гарри, спеша между деревьями. — Альбус, где ты?!
Они продрались сквозь заросли каких-то растений и застыли. Они не могли поверить в то, что увидели.
Альбус сидел на коленях перед огромным волком и… чесал его за большим серым ухом.
Глава 8. Поттеры
В субботу утром Джеймс проснулся поздно и понял — завтрак он пропустил и, если не поторопится, опоздает на тренировку. Вчера они со Скорпиусом до часу ночи шлялись по замку, нервируя кошку Филча. Они часто так делали, надеясь, что однажды миссис Норис, которой уже, как минимум, лет тридцать, откинет свои лапы, устав бегать по этажам за двумя нарушителями.
Джеймс вскочил, надел форму, отыскав ее в горе вещей на стуле, и поспешил по коридорам на улицу, к полю для квиддича. Команда была уже там. Майкл сердито посмотрел на бегущего ловца и отвернулся. Джеймс же, махнув им рукой, сбегал за метлой и щитками, а потом встал рядом с Шарлоттой.
— Раз мы все-таки собрались все, начнем, — буркнул Майкл и оседлал метлу. — И, Поттер, ты бы хоть умылся.