— Можем! — Хьюго поднялся, сердито глядя на Розу. — Нужно найти его и заставить его вернуться! Какая нам разница, оборотень он или вампир?! Да хоть полтергейст! Он же наш отец!
— Хью, даже если мы сможем его найти, в чем я сомневаюсь, — терпеливо говорила Роза, — мы не сможем заставить папу вернуться. Он. Принял. Решение. Мама правильно говорит — мы должны если не понять, то принять это. И надеяться, что он вернется. Или же… что он будет счастлив…
Сильная девочка. Роза, как же ты смогла найти в себе такие силы, чтобы переступить через свою любовь к отцу и подумать о нем самом?
— Он не будет счастлив без нас! Без мамы! Без дяди Гарри! — возмутился Хьюго.
— Но мы можем пожелать ему этого счастья, — сказала Гермиона, глядя на возмущенного сына. — Потому что ничего не можем исправить… это его решение.
— Мама, почему? Почему ты так легко смирилась? — Хьюго недоверчиво смотрел на Гермиону. — Почему отпустила его?
— Потому что я люблю вашего папу, — просто ответила она, зная, как неестественно глупо звучит ее ответ для пятнадцатилетнего сына. Вот Роза ее понимала — Гермиона видела это по глазам девушки.
Хьюго промолчал, кинул взгляд в сторону замка, где в окнах уже горел свет.
— Прости, мама, — он пожал плечами. — Наверное, это ваше дело… Я пойду, обещал Шелли, что до ужина помогу ей с Заклинаниями.
— Хорошо, сынок, — Гермиона поцеловала наклонившегося к ней мальчика. — Береги себя. И передавай привет ребятам Уизли.
Хьюго кивнул, махнул на прощание большой рукой и пошел к замку, понуро опустив плечи.
— Мама, ты не огорчайся, он просто пока еще не привык…
Гермиона обернулась к дочери. В сгущающихся сумерках глаза Розы стали почти черными.
— Да мы все еще не привыкли, Роза, — она обняла дочь за плечи. — И ты не привыкла, просто почему-то решила, что не должна этого показывать… Я не знаю, когда мы с твоим папой упустили момент, что не смогли показать тебе, что ты не должна так быстро становиться взрослой.
Роза грустно улыбнулась, целуя мать в щеку:
— Может, вам не нужно было заводить Хьюго? Или же тебе — выходить на работу, когда ему было лишь четыре…
— Да, наверное, ты, как всегда, права, — Гермиона согласно кивнула.
Но тогда все казалось правильным. Она не хотела сидеть дома, она мечтала реализовать себя, работать в Министерстве, иметь не только семью, но и удавшуюся карьеру. Она не хотела судьбы Джинни. Плоха ли была судьба Джинни, которая всю себя посвятила мужу и детям, дому? Нет, не плоха, наверное. Но для Гермионы это было недопустимо. Она не могла отказаться от себя самой. — Ты всегда смотрела за Хьюго, словно между вами был не год, а как минимум пять…
— Потому что он вечно все путал, попадал в переделки и безобразничал, — усмехнулась Роза. — А еще был папа, который приходил с работы раньше тебя…
— Прости меня, дочка…
— Нет, все хорошо, правда… — Роза отстранилась и улыбнулась матери. — Я не представляю себя другой, понимаешь? Иногда хочется быть просто любимой доченькой, девочкой, которую все оберегают и защищают… Но — иногда, когда очень устаю… Но мне нравится быть собой… Потому что… моя жизнь полная до краев. У меня есть, о ком заботиться, причем с избытком… У меня есть друзья, которые всегда помогут… Я чувствую себя нужной…
— Ох, Роза… — Гермиона покачала головой. — А для себя-то ты когда жить будешь? Кстати, как твой роман с Майклом Уильямсом?
Роза отвернулась, пряча легкую улыбку:
— Да никак. Мы решили остаться друзьями…
— О, верю, он был в восторге, — рассмеялась Гермиона, вспомнив пламенное лицо светловолосого мальчика, приходившего в июле поздравлять Розу с днем рождения. — А почему так? У тебя есть кто-то другой? Или просто нет ни на кого времени?
Роза хитро взглянула на мать, снова позволяя себя обнять:
— Время найти не трудно… Трудно найти человека, который бы меня выдержал больше пяти минут.
— Не верю, что в школе нет таких ребят.
Роза молчала, но Гермиона чувствовала, что дочь над чем-то размышляет.
— Мам, а бывает такое: что человек тебе нравится и одновременно пугает?
— Хм, не знаю, смотря какой человек и почему он тебя пугает, — Гермиона насторожилась. — Это ты о ком?
— Да есть у нас один такой в школе, — Роза смутилась. — Мне иногда кажется, что он просто чудовищно несчастен.
— Почему?
— Потому что у него нет счастливых воспоминаний, — девушка села прямо, глядя на мать. — Ведь так не бывает! Должны быть, он, мне кажется, просто не видит их. Или не позволяет себе увидеть… Но зачем это надо? Да и кому? Ведь это счастливые воспоминания!