Скорпиус еще ни разу не был в кабинете директора. Они с Джеймсом никогда не заходили в своих безобразиях так далеко, чтобы их потребовала на аудиенцию МакГонагалл.
Первое, что бросилось здесь в глаза, — портреты. Много живых портретов со старичками и старушками.
— Сядьте, — приказала пришедшим суровая МакГонагалл, указав на кресла у стола. Сама она стояла у кушетки в компании профессора Фауста. Они склонились над телом оборотня.
Малфой, отпустив руку Лили, — обе девушки тут же сели — шагнул в сторону Джеймса, который у дальней стены… разговаривал с портретом. С портретом высокого волшебника с очками-половинками на крючковатом носу, длинными серебряными волосами и бородой.
— …Он не заходил сюда уже несколько лет, — уловил Малфой спокойный, даже добродушный голос Альбуса Дамблдора.
— У него все хорошо, профессор, — немного смущенно ответил Поттер. Видимо, ему это было в новинку — беседовать с портретом директора. Да еще не просто директора, а наставника — Учителя — отца.
— А как поживает Альбус Северус Поттер? — Малфой отметил веселые нотки в словах директора. Добродушный старичок, однако.
— Нормально. Через четыре года пойдет в Хогвартс, — улыбнулся Джеймс. — Если к тому времени не взорвет дом взглядом, когда ему не дадут шоколада.
— Слышите, Северус, — Дамблдор вдруг шагнул на соседний портрет, и Малфой увидел его обитателя: длинные черные волосы, желтоватого оттенка кожа, черная мантия, а на лице — спокойное призрение ко всему, — наш с вами названный крестник не так прост, раз уже способен на такое волшебство. И, наверняка, он любит лимонные дольки. Это леденцы такие…
Малфой видел, как скривилось лицо довольно молодого директора, когда он кинул взгляд в сторону Джеймса. Потом портрет скользнул черными глазами по склоненной в кресле Лили, затем уставился на самого Малфоя, хотя разговаривал с пришедшим в его портрет Дамблдором:
— Я безумно счастлив, профессор, — процедил брюнет сквозь зубы. Счастья в нем не было ни грамма. — Всегда мечтал, чтобы кто-нибудь разнес дом Поттера. Значит, не зря мальчишке дали мое имя.
Малфой был готов фыркнуть, несмотря на серьезность момента. МакГонагалл и Фауст о чем-то взволнованно шептались за его спиной. Но профессор Северус Снейп — кто бы еще мог так произнести фамилию «Поттер» (словно выплюнул)? — строго смотрел на слизеринца, и Скорпиус лишь вежливо кивнул.
— А это, как я понимаю, юный мистер Малфой, да? — добродушная улыбка Дамблдора досталась и Скорпиусу. Джеймс оглянулся и подмигнул другу, отчего Малфою еще сильнее захотелось прыснуть. — Я смотрю, что невозможное стало возможным?
Малфой поднял светлую бровь, но тут их позвала МакГонагалл, которая приблизилась к Лили с каким-то пузырьком.
— Выпейте, мисс Поттер. Успокоительное зелье. А вы двое еще раз изложите нам все, по порядку, — строго произнесла директриса, глядя на парней.
Малфой и Джеймс быстро, дополняя друг друга, рассказали еще раз о произошедшем. Фауст тоже подошел, оставив связанного оборотня на кушетке, его все еще не привели в чувства. Малфой бросил в ту сторону быстрый взгляд и заметил, что пленник перестал быть Грегом Грегори, а принял вид худого и бледного парня лет шестнадцати. Вот это уже совсем интересно.
— Профессор Фауст, нужно сообщить Гарри Поттеру о произошедшем, — МакГонагалл выглядела не на шутку встревоженной.
— Ой! — вскрикнула Лили. Она в упор смотрела на оборотня.
— Что такое? — Джеймс тут же подошел к сестре. — Что?
— Я его видела. В парке. Когда мы с… Грегом там сидели, — Лили подняла испуганное лицо к Джеймсу. — Видела.
— Профессор Фауст, пожалуйста, быстрее, — напомнила МакГонагалл декану Гриффиндора. — Попробуйте найти его через Министерство.
Декан Гриффиндора кивнул и вошел в большой камин директора. Через миг он исчез в зеленом пламени. Малфой опустился на свободный стул и расслабился. Он устал.
Все молчали, в ожидании глядя куда угодно, только не на связанного подростка.
Малфой вскоре перехватил взгляд Джеймса — тот указал на портрет Снейпа. В соседнем портрете — Дамблдора — никого не было. А Снейп в упор глядел на Лили Поттер, скрестив перед собой руки. И в глазах бывшего директора Хогвартса были смешаны презрение и нежность.
Прошло около двадцати минут. Никто не разговаривал, переживая в себе произошедшее. За окном опускались сумерки. МакГонагалл сидела за своим столом, иногда поглядывая на камин. Лили откинулась в кресле, закрыв глаза. Да, переволновалась девочка. Первое покушение на жизнь — это непросто пережить, подумал Малфой.