— Зато у тебя лицо, будто парень, лишивший тебя девственности, сбежал на рассвете и исчез, — зло бросил слизеринец, выплескивая накопившийся негатив на девушку. Но тут же пожалел — точно, заразно не только благородство Поттеров, но и чувство стыда. Ксения отвернулась, побледнев. — Черт! Прости.
— Да пошел ты, Малфой! — огрызнулась Ксения. — Если у тебя проблемы, это не значит, что нужно срываться на других. Что тебе сделала та хаффлпаффка, которую ты вчера после обеда приклеил к стене?
— Достала просто, — пожал плечами Скорпиус.
— Знаешь, у меня такое ощущение, что без Джеймса у тебя крышу сносит.
— Да, есть такое, — усмехнулся Малфой. Ксения повернулась к слизеринцу. — Просто у него наша общая совесть хранится. Зато у меня — наш мозговой центр.
Ксения фыркнула — кажется, она больше не сердилась.
— Я тут слышала, что тебя видели, выходящим ночью из башни Гриффиндора.
— О, осматривался. Может, после смерти решу стать их призраком. А то у них не призрак, а какая-то пародия. Да и там уютнее будет, — пожал плечами Скорпиус.
— А если серьезно?
— Серьезно? Пытался забраться в постель к Уизли, да ее рыжие братцы — парни не промах. Они по ночам сторожат вход в спальню нашей школьной старосты. С дубинками.
— Скорпиус, ты невыносим, — Ксения толкнула друга плечом. — Колись — ты был с Лили?
— А я слышал, что соседки по комнате видели, как ты вернулась на рассвете, — промурлыкал слизеринец, ловко меняя тему. — Колись — совратила Поттера?
— Совратила? — подняла брови девушка, с легкой угрозой глядя на Малфоя. — Да твой Джеймс, насколько я знаю, еще на пятом курсе прославился тем, что его поймали целующимся с племянницей Фауста!
— Не на пятом, а в конце четвертого, — обиделся за искажение правды о друге Скорпиус. — И, кстати, она сама его попросила научить ее целоваться. Джеймс просто совместил приятное с полезным.
Они замолчали, Ксения насмешливо глядела на юношу.
— Слушай, вот я не пойму: ты помогаешь Лили только из-за Джеймса или она тебе нравится?
Ну, вот, опять! До чего же упорная. Не зря Шляпа отправила ее на Слизерин.
— Слушай, я не понял, когда это я помогал Поттер? — ощетинился Малфой.
— Господи, Скорпиус, чего ты так испугался? Что страшного в том, что она тебе нравится? — рассмеялась Ксения. — Тем более, если ты у нее ночь провел.
— Да не проводил я у нее ночь! — закричал Скорпиус, окончательно выведенный из равновесия ее словами. — Я ее долбанул Империусом и заставил поесть, а потом лечь спать, вот и все!
Повисла тишина. Ксения таращилась на вскочившего на ноги слизеринца, не зная, верить или нет его словам.
— Ты с ума сошел? — прошептала, наконец, девушка. — Зачем?
— Ты бы предпочла, чтобы сестра твоего ненаглядного умерла от истощения? — огрызнулся Скорпиус, садясь обратно на скамейку. Кажется, Ксения не собирается его убивать на месте.
— Я бы предпочла, чтобы ты действовал другими методами, — стараясь говорить спокойно, сказала она, с опаской глядя на слизеринца.
— Уж извини, какие есть.
— Ты бы мог с ней поговорить…
— Знаешь что? Если ты такая умная, в следующий раз сама и берись за это, ясно? — процедил Скорпиус, упираясь локтями в колени и ставя подбородок на руки. — Я — Малфой! Я не Поттер и не Уизли, чтобы сюсюкаться! И чего стоят их долбанные доброта и благородство, если девчонка таяла на глазах?! Чем помогли их разговоры и нежности?!
— Да успокойся ты! — Ксения испуганно смотрела на Скорпиуса. — То, что ты Малфой, не делает тебя хуже других. Я уверена, что ты тоже способен и на доброту, и на нежность. Зачем ты так о себе?
— Да, способен, — пробормотал Малфой, не глядя на девушку. — И очень об этом жалею…
Он резко поднялся, перепрыгнул через несколько рядов скамеек и стремительно пошел по полю прочь. Причем Ксения подумала, что он пытается уйти не от нее, а от самого себя.
А Малфой шел, кипя от злости. По пути рявкнул на какого-то второкурсника, от чего стало только хуже. Он свернул на тропинку, что вела прочь от замка, потом передумал и пошел назад, к огням, что уже горели в окнах.
И замер: по ступеням спускалась Роза Уизли. Значит, вернулась.
— Эй, Уизли, погоди!
Роза остановилась и с легким непониманием уставилась на слизеринца, спешащего к ней.
— Чего тебе?
— Где Поттеры?
Роза облизнула искусанные губы — Малфой заметил это, как и красноту век, и растерянный взгляд, и черную не школьную мантию.
— Они еще не вернулись.
— Как они? — почти шепотом спросил юноша. Вся его злость прошла, когда он снова прикоснулся к этому миру, где сейчас пытались восстановить разрушенную идиллию. Прикоснулся — и почувствовал дыхание скорби.