Вот стоит она перед зеркалом, уже полчаса стоит, на себя любуется. Ну, красивая ты, все это знают, да разве других дел нет, как около зеркала торчать? Уж лучше бы отдохнуть прилегла, чем собственное лицо рассматривать. Роза вон тоже по ее примеру к трюмо лезет. Пока, правда, только гримасничает, но скоро уже и по-другому в зеркало смотреть станет, а зачем это ребенку?..
А Джамал не смотрела. Она просто думала. Не о муже, не о больной свекрови. Она думала о встрече в аэропорту. И чем детальнее вставал перед нею Искандеров, чем точнее припоминался разговор, тем все более смутно и тревожно становилось у нее на душе.
Она не понимала, в чем дело. Влюбилась в него, что ли? Глупости какие! Конечно, он интересный, представительный, молодой, но есть в нем что-то такое неуловимо вульгарное, чего она терпеть не могла в своих знакомых.
Но что же все-таки надо этому Искандерову? Может быть, он из племени тех тайных вздыхателей, которых у нее хоть отбавляй? Они смотрят на тебя преданными глазами, готовы бежать куда угодно по одному твоему слову и страшно смущаются, когда с ними заговоришь.
Нет, Искандеров на таких не похож. Ему нужно познакомиться с Нурягды. Не проще ли было сделать это самому? Мужчинам всегда легче найти общий язык за стаканом вина, но он почему-то выбрал окольный путь. Что его смущает? Похоже, что нуждается человек. Хотя ни по его виду, ни по одежде этого не скажешь. Может быть, проходимец какой-то пытается устроиться на работу к Нурягды? А я еще пообещала ему, что посодействую. Напрасно пообещала! Не надо ни помогать, ни вообще встречаться с ним. Если нужно, сам найдет дорогу к директорскому институту, без помощи его жены!
А может быть, в самом деле робкий человек? Женщины ведь более чутки, чем мужчины, вот он и обратился к ней. Разве трудно попросить Нурягды выслушать этого человека? Пусть поговорят, Нурягды сразу поймет, хороший он или плохой.
Покончив с сомнениями, Джамал вздохнула и только сейчас заметила, что мать стоит рядом и пристально смотрит на нее.
— Ты что, мама?
— Легла бы ты, дочка, поспала, — Огульгерек нежно провела рукой по шелковистым волосам Джамал и слегка потянула за одну прядь. — Ложись, а то ты стоя спишь, устала видно сильно да переволновалась за Бибиджан. Ничего ей не сделается. Она женщина крепкая и не намного старше меня. Осилит хворь свою.
На веранде прозвучал телефонный звонок.
— Нурягды! — встрепенулась Джамал и сразу же остановилась. Это был местный звонок.
Огульгерек подтвердила:
— Это не из Пустыни. Из города кто-то звонит. Сиди, я сама подойду.
— Нет, мама, это мне! — заторопилась Джамал и метнулась на веранду. — Алло! Я слушаю. Да, это я. Добрый вечер. Спасибо, все хорошо… Нет, не забыла, только… Я понимаю, что в этом ничего нет, но и вы… Да нет, что вы! Напрасно обижаетесь…
А голос Искандерова в трубке тихо рокотал:
— Я очень уважаю вас, Джамал Дурдыевна, но почему вы так сразу изменили решение? С вами очень хочет познакомиться моя жена, Маргарет. Она рядом со мной стоит. Я, как и полагал, поплатился за то, что отпустил вас, не настояв, чтобы вы зашли к нам на минутку. Вот я передаю ей трубку, она сама хочет поговорить с вами…
— Пожалуйста, — не очень уверенно сказала Джамал, и тотчас же в черной пластмассовой чашечке приятный низкий женский голос произнес:
— Здравствуйте, Джамал Дурдыевна!
— Здравствуйте…
— Маргарет, — подсказала трубка.
— Здравствуйте, Маргарет.
— Как поживаете?
— Спасибо.
— Не слишком устали от трудового дня?
— Н-нет… не слишком.
— Вы извините, пожалуйста, Джамал Дурдыевна, что побеспокоили вас…
— Ну что вы, ничего!
— Мне мой друг так много о вас рассказывал…
— Друг? — не поняла Джамал.
— Ну да, — подтвердила Маргарет, — Искандеров.
— А он говорил…
— Правильно говорил, Джамал… Вы не обижаетесь, что я вас просто по имени?
— Нет, но…
— Да, все в порядке, милая Джамал! Это мой муж. Но мы с ним вместе работали, и я привыкла его по фамилии называть. Он даже сердится иногда, говорит, чувствую себя как гость, когда ты меня так называешь. А что поделать, если я привыкла, правда?
— Правда, — сказала Джамал и подумала, что вовсе не так, любимого по фамилии не называют.
— Так вот, вы ему сегодня большую услугу оказали.
— Какая уж там услуга!
— Не спорьте, пожалуйста. Дружеское участие всегда дорого и всегда его надо высоко ценить.