— Да нет, не стал пугать. Я им ничего о папином звонке не сказал. Просто сообщил, что еду к вам. Думал, так будет лучше. О твоей болезни только Джамал и Огульгерек знают.
— Ну, и правильно сделал, сын мой. Не следует людям лишние заботы прибавлять.
— Может, правильно, а может, и неправильно, — вставил Рахман-ага. — Может, и совсем нехорошо. Когда родители болеют, все дети должны находиться поблизости. Мало ли что…
— Ладно уж тебе! — отмахнулась Бибиджан. — Правильно сделал Нурягды, что не стал будоражить по пустякам наших.
— Хороши пустяки! Теперь дело прошлое, могу сказать: никогда я так не пугался, как в этот раз.
— Я и сама немножко испугалась, а все же мальчиков не стоило волновать.
— Пусть хоть после свершившегося поволнуются, — не сдавался Рахман-ага. — Ты, Нурягды, приедешь, сразу расскажи им все. Пусть им немножко стыдно станет, что не интересуются нашей жизнью, забыли совсем отца с матерью.
— Не греши неправдой, отец! Совсем недавно гостила у нас Кизылгуль, а до нее Кара приезжал.
— Ладно, мама, поправляйся, — Шагельдыев встал. — Меня профессор ждет, лететь надо. Если что потребуется, сразу звоните.
— Ай, что теперь потребуется? Все уже хорошо. Передавай приветы, сынок. Розу-джан когда ко мне погостить привезешь?
— Привезу, мама. Может быть, вообще сюда переедем жить, каждый день будешь видеть ее.
— Смотри, сынок, как тебе удобнее. А отцу не очень-то поддакивай. Послушать его, так все должны в пустыне жить. Но, может быть, в самом деле тебе удобнее будет, если твоя работа сюда перейдет?
— Отец правильное посоветовал, мама.
— Ну, смотрите сами. Счастливо тебе, сынок. Амандурды передай, чтобы при случае заглянул, давно его не видела.
В соседней комнате Шагельдыев задержал отца.
— Не хотелось при маме говорить, но меня беспокоит Амандурды, папа. Живет он как-то на отшибе, обманывает и Кара и меня. Как-то дома не ночевал. Спрашиваю, где, мол, был. Говорит у Кара. Звоню: нет, не ночевал. Где бывает, чем интересуется? Десятилетку закончил, а на работу не устраивается. В деньгах стал я его ограничивать, он у Кизылгуль берет. Мы даже поссорились с ней из-за этого. Сейчас, кажется, он у Гундогды живет, но точно не знаю. Надо что-то предпринимать, папа, а то вконец испортится парень.
— Что же ты мне раньше ничего не говорил? — возмутился Рахман-ага.
— Не кричи, мама услышит. Пойдем во двор.
— Я не кричу, но разве трудно было меня сразу предупредить, что мальчишка позорит мое имя?
— Неверно, я все-таки немножко предупреждал тебя, папа?
— Твои предупреждения были не такими ясными.
— Я и сам многого не знал. А кроме того, за работой иной раз о себе некогда подумать, не то что… На все рук не хватает. Попробую поговорить с ним еще раз. Он как будто к технике тянется.
— Пусть никуда не тянется! Присылай его ко мне. Я его быстро определю! Нет такого, чтобы все люди учеными становились, сын мой. Я его подпаском определю, пусть своими руками жизнь попробует, собственным потом кусок хлеба посолит! Посмотрим тогда, будет ли он до захода солнца класть голову на подушку.
Шагельдыев примиряюще улыбнулся.
— Может, не надо слишком крутых мер, папа? Амандурды парень неплохой, старательный.
— Вот я и посмотрю на его старательность, когда его овцы упитаннее других будут.
— Может, у него нет способности к этому.
— На строительство пойдет! И ты не отговаривай меня! Сам говорил, что от труда обезьяна человеком стала, а безделье любого человека обратно в обезьяну превратить может.
— Ну, хорошо, — сдался Шагельдыев, — пришлю, только ты с ним не очень…
ГЛАВА ШЕСТАЯ
В ней рассказывается, как Джамал выполнила свое обещание и познакомилась с Маргарет. Поездка по ночному городу.
Снова закрадывается тревога.
Джамал с интересом смотрела на подходившую женщину. Стройная, гибкая, очень эффектная, она была в то же время чем-то неприятна. Даже не то, чтобы неприятна, а скорее вызывала какое-то чувство неловкости. Несколько мгновений Джамал не могла сообразить, в чем дело. Потом догадалась: платье. На женщине было короткое, вызывающе короткое платье.
— Здравствуйте! Вы Джамал Дурдыевна. Я не ошиблась?
— Добрый вечер, — сказала удивленная Джамал. — А вы?..
— Я Маргарет.
— А-а-а… Очень приятно познакомиться.
— Вы уж извините, Джамал Дурдыевна, что так бесцеремонно вас оторвали от забот и дел, но, право же, забот у нашей сестры всегда в избытке.
Подошел Искандеров.
Обмениваясь с новыми знакомыми незначащими фразами, Джамал исподтишка рассматривала Маргарет. Искандеров при первом знакомстве как будто называл город, откуда они приехали. Маргарет не походила на уроженку того города. А, впрочем, почему она должна была обязательно родиться там? Могла ведь туда переехать. Тем более, что в ней явно заметна восточная кровь. Вот только имя? Но какие только имена ни изобретает нынешняя молодежь!