Шагельдыев посидел немного, глядя на щелкнувшую замком дверь, потом взглянул на часы и заторопился.
— Джамал, я ухожу!
— Сейчас!
На веранде защебетала Роза.
В комнату с большим мешком шерсти вошла Огульгерек — мать Джамал. Статная и белолицая, несмотря на свои шестьдесят лет, она никак не хотела бросать работу в ковровой фирме. Работала она, правда, на дому, но все же работала.
— Уже пообедали, дети? — опросила она, ставя мешок в угол. — А я с бухгалтером ругалась. Такой прости господи, несуразный человек. Цифра, а не человек. Я ему говорю: «Доверять людям надо, давно вся жизнь на доверии построена». А он мне свое гнет: «У меня цифры. У меня отчетность». — «Спишут, говорю, как-нибудь и тебя вместе с твоей отчетностью и сдадут в архив». И молодой еще человек, пятидесяти нет, а такой въедливый…»
— Зачем они вам нужны, эти бухгалтеры! — поморщился Шагельдыев, поднимая упавший мешок. — Разве вам дома мало работы? Лучше бы с Розой лишний раз в парк сходили или на пляж.
— За Розочкой я смотрю, — веско ответила Огульгерек. — И дома у меня порядок. Только не могу я одним домом жить. Все люди как люди, все работают, а я — вроде на пенсии. Рано мне, Нурягды, на пенсию выходить. Мне и на работе предлагали, да я отказалась, потому что пусть старикам больше платят, а я еще сама заработать могу.
Закалывая последние шпильки, Джамал сказала:
— Ты, мама, кушай сама. Розу не корми, она с нами пообедала.
— А ты-то куда торопишься? Разве твой рабочий день не кончился? — удивилась мать.
— Меня заставляют работать больше, чем я могу. — Джамал покосилась на мужа. — Гости у меня из Монголии, мама… Ну, я готова! Или мне пешком идти?
— Не стоит, — добродушно возразил Шагельдыев. — Я могу тебя отвезти даже в пустыню.
— Пока меня интересует только краеведческий музей.
— Что на ужин-то вам готовить, дети? — спросила Огульгерек.
— Про это Нурягды знает, — сказала Джамал.
— Спросите у Джамал, — посоветовал Шагельдыев, выходя вслед за женой.
Они не успели сойти с крыльца, как зазвонил телефон. В летнее время, чтобы не беспокоить Розу и Огульгерек ночью, аппарат ставили на веранде.
Звонок был продолжительный, «районный» звонок.
Шагельдыев вопросительно посмотрел на жену, снял трубку.
— Да, это я, отец… Да-да, хорошо слышу… Что?..
Трубка бормотала громко, но неразборчиво. Джамал не различала отдельных слов и пыталась понять их по лицу мужа. Внезапно он побледнел.
— Хорошо, отец!.. Я все сделаю… Ты не волнуйся — все хорошо будет… Я сейчас же звоню в аэропорт!..
— С матерью что-нибудь? — догадалась Джамал.
— Да… Отец говорит, очень сильно заболела. А если уж он врача просит, то дело, видимо, серьезное… Мама за всю жизнь никогда ничем не болела. Что с ней могло случиться?
— Звони Хемраеву! — поторопила Джамал. — Мало ли что случается в любимой тобой пустыне! Пусть немедленно высылает санитарный самолет… Может быть, мне полететь с врачом?
— Не надо, — сказал Шагельдыев. — Не надо поднимать лишней паники. У меня есть время — я слетаю сам.
— Тогда я провожу тебя в аэропорт… Машину обратно приведу.
Начальника отдела санитарных самолетов Хемраева они не застали.
— Только что вышел, — объяснила девушка-секретарь. — Присаживайтесь, пожалуйста, он сейчас вернется. Вы по какому вопросу?.. Простите, вы, наверно, товарищ Шагельдыев? Товарищ Хемраев по вашему вопросу пошел. Вы не беспокойтесь.
— Мы не беспокоимся, — сказал Шагельдыев, — но мы лучше подождем его на перроне.
— Как хотите, — сказала девушка, — можно подождать и здесь.
Оставив Джамал в зале ожиданий и наказав ей смотреть, не появится ли Хемраев, Шагельдыев пошел по служебным помещениям.
Джамал, не очень озабоченная случившимся, поглядывала по сторонам. Людей было немного, так как рейсовый самолет только что отправился.
Возле крайнего окна стояла небольшая группа. «Незнакомые, — подумала Джамал. — Интересно, кто они такие…» Ее глаза встретились с глазами молодого интересного парня. Он смотрел пристально, с явным восхищением.
«Уставился, как баран на новые ворота!» — неожиданно для себя по-русски подумала Джамал, хотя незнакомец нисколько не походил на русского. Он заметил, что Джамал смотрит на него, и скромно потупился, сделав вид, что чистит ногти.
Джамал внутренне усмехнулась и равнодушно повернулась спиной к окну. Однако бес любопытства, который сидит в каждой женщине, снова обратил ее взгляд на незнакомца, и снова глаза их встретились. «Смотришь? — мысленно спросила Джамал. — Ну, и смотри. Меня от этого не убудет, хоть ты и нахал порядочный. А я, наверно, в самом деле могу еще привлекать внимание мужчин? Хотя куда уж… Тридцать лет, старуха…»