Они чокнулись. «За удачу и крепкое знакомство!» — сказал Искандеров. Закусили необыкновенно душистым мороженым и встали. Ночь охватила Джамал приятным холодком. Она с наслаждением вдохнула полной грудью настоенный на цветах воздух.
— Красив ваш город, — сказала Маргарет. — Я здесь совсем недавно, почти ничего не видела, но по разговорам знаю, что здесь много замечательных мест, особенно ночью. Вы любите ночные эффекты, Джамал?
— Знаете что, давайте поедем немножко покатаемся по городу? — неожиданно предложила Джамал. Ей хотелось сделать что-то приятное этим милым, немножко несобранным людям. И, если честно говорить, не очень тянуло домой.
— Я бы с удовольствием, — сказала Маргарет. — Но боюсь, что мы и так злоупотребляем вашей любезностью.
— Злоупотребляйте уж до конца! — Джамал решительно тряхнула головой и засмеялась смехом беззаботного человека. — Поехали!
— Поехали, — сказала Маргарет и вполголоса добавила. — Кавэант консулес!
— Пусть консулы будут бдительны! — перевела расслышавшая Джамал и снова засмеялась. — Опасаетесь, что пьяный человек за руль садится? Не бойтесь, я потихоньку поеду, живы останемся.
— Вы знаете латынь? — с интересом спросила Маргарет.
— В пределах недоучившегося фармацевта.
— А вообще какими-нибудь иностранными языками владеете?
— Примерно в том же объеме английским и французским.
— Вы оказывается, не только красивы, но еще и разносторонне образованы.
— Не настолько разносторонне, чтобы хвастаться этим.
Искандеров шел позади и оценивающим взглядом ощупывал ладную фигуру Джамал. В черном облегающего покроя платье, усыпанном редкими блестками „серебряных звездочек, она представлялась его хмельному воображению таинственной и прекрасной ночной феей, которая из снисхождения к людям спустилась на землю, чтобы смертные могли полюбоваться ее неземной красотой.
Тугие косы, собранные в тяжелый узел на затылке, открывали кусочек шеи белой, как снег новруза. А если перевести глаза вниз… Ах, лучше не смотреть на эти тугие стройные ноги, ступни которых точно влиты в изящные лодочки на тонком высоком каблуке. Счастлив человек, которому дано видеть всю эту красоту в ее обнаженном виде, которому позволено обнимать это, наверное, очень упругое и прохладное в жаркие ночи тело!
Искандеров настолько увлекся своими наблюдениями и мыслями, что даже споткнулся несколько раз на ровном месте. А Маргарет между тем уговаривала Джамал:
— Честное слово, дорогая Джамал, только на одну минутку. Меня в основном привлекает возможность окунуться парочку раз в бассейне. После хорошей еды искупаться — лучше удовольствия не придумаете. Это очень способствует пищеварению, а хорошее пищеварение, учтите, для женщины много значит.
— Да я уже сегодня принимала ванну.
— Я трижды на день принимаю ванну. Это одно дело, а окунуться в бассейне — совсем другое. Вас, вероятно, тоже немножко разморила духота. Искупаетесь — и сразу свежее себя почувствуете.
— Вижу, что вы все-таки опасаетесь ехать со мной. Ну, ладно, давайте освежимся. Хуже по крайней мере не будет.
— Искандеров! — окликнула Маргарет. — Тебе придется минут десять погулять одному. У нас есть одно дело, касающееся только женщин. Так что, сделай милость, поскучай немного в одиночестве.
В номере Маргарет похвалилась несколькими безделушками. Потом попросила Джамал написать что-либо на память в альбом.
— Это моя слабость. Всех знакомых прошу след оставить. Но, как видите, к сожалению, знакомых таких у меня пока мало.
— Я даже не знаю, что вам написать, — пожала плечами Джамал.
— Все равно, лишь бы ваше имя осталось.
Джамал подумала, написала несколько слов, посмотрела критически на свое творчество и досадливо поморщилась.
— Фамилию я, не подумавши, написала. А вам, наверное, имя надо?
— Ничего, — успокоила ее Маргарет. — Пусть фамилия остается. Проходите вон в эту комнату, раздевайтесь. Я сейчас дверь запру и тоже приду.
Чувствуя себя несколько скованно, Джамал быстро сбросила платье и, оставшись в лифчике и трусиках, хотела уже лезть в воду, как ее остановил возглас Маргарет:
— Зачем вы так? Потом от мокрого на платье следы останутся!
— Неудобно как-то, — откровенно призналась Джамал.
— Что здесь неудобного! Меня вы стесняетесь, что ли? Так я могу выйти на время, купайтесь одна, а я — потом.
Она стояла в дверях, держа в одной руке полотенце, в другой — металлическую мыльницу. При последних словах она повернулась, намереваясь выйти. Джамал смущенно запротестовала: