— Скажите, а вот ваше имя… и его…
Маргарет усмехнулась.
— Странными кажутся? Меня так уж родители назвали. Ничего не поделаешь. А его Мухаммедом зовут, но он под меня подделывается. Говорит, что Маргарет и Мухаммед — не звучит, хоть и в рифму.
— Вы о чем сплетничаете? — спросил Искандеров. — О каком Мухаммеде речь идет?
— О том самом, что выражений выбирать не умеет, — сказала Маргарет. — Постой, пожалуйста, с Джамал, чтобы она не скучала. У меня с резинкой что-то случилось, надо посмотреть.
Она отошла к машине.
— Как вам нравится моя жена? — спросил Искандеров, дыша в лицо Джамал винным перегаром.
— Очень обаятельная женщина.
— Она ничего… Только поучать любит. А сама другой раз такое скажет, только держись.
— Не заметила.
— Это она при вас такая, — с пьяной откровенностью сказал Искандеров. — Умеет дым в глаза пустить…
— Вы, вероятно, не любите свою жену.
— Это почему же?
— Или, по крайней мере, не уважаете.
— Неправда!
— Тогда почему вы говорите о ней неприятные вещи?
— Так это же я — вам! Как близкому человеку!
— Даже близкому не все можно говорить.
— Ну, извините меня. Я просто не подумал.
— Извиняю.
— Нет, вы в самом деле извините!
— Ну, извиняю, извиняю, — улыбнулась Джамал.
Подошла Маргарет, подозрительно посмотрела на Искандерова.
— Про меня что-нибудь нелестное говорит?
— Нет, что вы! — Джамал посмотрела на притихшего Искандерова. — Мы озером любовались… Какая у вас сумочка оригинальная!
— По случаю достала. Американская. Она внутри интересно отделана. Пойдемте-ка поближе к свету… Вот!
— Простите, зачем мне деньги?
— Тьфу ты! — Маргарет с недоумением посмотрела на свои руки. — Это же надо! Вместо сумки ее содержимое вам даю… Смотрите. Правда, любопытно сделано? Умеют за границей потакать женским слабостям! Видите тайничок? Это от мужа всякие секреты прятать.
— А если нет секретов?
— Должны быть! Что это за женщина без своего личного мирка? Таких не бывает, дорогая Джамал.
— Бывают, Маргарет. У меня, например, нет от мужа никаких секретов.
— Ну, вы идеал… Поехали дальше?
Они доехали до места, где начинался старый город. В нем тоже было много парков и фонтанов.
— Я видела мельком строительство, — сказала Маргарет, скользя взглядом по строительным лесам, — и не заметила, чтобы там арматура была.
— Арматура, дорогая Маргарет, отошла в прошлое. Плиты специальным раствором скрепляют. Он частично растворяет силикальцит и превращает сборную конструкцию в монолит.
— Интересно!
— А разве в других городах иначе строят?
— По правде говоря, как-то не обращала внимания. Мне казалось, что по-старинке, железобетоном обходятся.
— У нас давно его забраковали. Разве только Нурягды защитные блоки из него строит, потому что он хорошо жесткие излучения задерживает.
— Простите меня, дорогая Джамал, у вашего мужа, вероятно, засекреченная работа. Вы случайно не выдайте его секретов.
— Какие там секреты! Все их давным-давно знают.
— Я, например, не знаю.
— Вы человек новый в нашем городе, поэтому и не знаете.
— Вообще-то да, — согласилась Маргарет. — Искандеров! Это невежливо — спать в присутствии женщин!
— Я не сплю… — сказал Искандеров, кольнув Маргарет недобрым взглядом трезвого человека.
Улица свернула в сторону гор. Там мигали многочисленными огнями металлургические заводы. Утром дым заводских труб тянулся сплошной пеленой, и трудно было понять, где он кончается и где начинаются облака, отдыхавшие эту ночь на могучей груди гор. Сейчас дым был не виден, хотя заводы работали.
На самой вершине горного отрога ярко светились два огонька — зеленый и красный. Джамал не знала, что это такое.
Машина прошла вдоль рабочего городка, расположившегося у подножья гор и вышла на боковую автостраду. Джамал посмотрела на часы: было около десяти. Мама, наверное, беспокоится, подумала она, а может быть, даже Нурягды звонил?
— Время уже позднее, товарищи. Не закончить ли нам культпоход? Остальное в другой раз досмотрим.
— Конечно, дорогая Джамал! — воскликнула Маргарет. — Мы и так задержали вас больше, чем… могли рассчитывать. Мы вам очень, очень благодарны. Не так ли, Искандеров?
— Да, благодарны! — сказал Искандеров и икнул. — Очень благодарны. Джамал Дурдыевна потратила на нас много времени, — он икнул снова. — Черт тебя побери!.. Извините…