— За что ты на меня напустилась? — Джамал засмеялась, но смех ее прозвучал настолько искусственно, что она сама это поняла и резко оборвала его. — Какую трагедию ты усмотрела в моем поведении?
— Я не знаю трагедий, — Огульгерек пристально посмотрела в лицо дочери, — но я вижу, что ты часами сидишь у телефона, словно ожидаешь, что тебя кто-то позовет! Я говорю тебе неприятные слова, но я мать, и ты обязана мне ответить как матери. Я прямо спрашиваю: ты хочешь положить голову на подушку с кем-нибудь другим?
— Не придумывай, мама, того, что не существует на самом деле! Ни с кем не собираюсь… У меня есть Нурягды, которого я люблю.
— Любишь!.. Ты не виляй, ты говори прямо! Что с тобой случилось? Нурягды мне ничего не говорит, ничего не спрашивает, но я вижу, что он расстроен. Ему не нравится твое поведение, но он жалеет тебя, дуру, думает, что ты беременна, и не хочет волновать. А ты что хочешь, чего ищешь?
— Ничего я не ищу, мама, — устало сказала Джамал и села.
— Куда ты — на грязную табуретку в новом платье! Возьми фартук, подстели!.. Дочь моя, скажи мне правду! Мои волосы поседели в заботах о тебе. Неужели я не заслужила твоей откровенности?
Если бы мать ударила Джамал, ей было бы не так больно, как от этих слов. Чувствуя, что сейчас расплачется, она прикусила губу. Прикусила сильно, чуть не до крови. Боль прогнала минутную слабость, комок в горле растаял.
— Не хочешь со мной разговаривать?
Джамал подняла глаза на мать.
— Мама, я расскажу тебе все, что знаю. Я сама запуталась в своих мыслях. Но пусть сказанное останется между нами.
— Нет, дочь моя! Я никогда не потворствовала двуличности, сказанное мне должен услышать и Нурягды. Только так!
— Я прошу тебя, мама, не надо. Я не хочу ничем обижать Нурягды. Я не могу этого сделать!
— Почему ты уверена, что не обидит меня, то может обидеть Нурягды?
— Я не уверена. Но ты мать. Ты поймешь и простишь, если я в чем виновата. Даже если не скажешь слова «прощаю», все равно простишь…
Сердце Огульгерек сжалось. Вот оно пришло, то самое, чего она так долго опасалась! О аллах милостивый, милосердный! Все было так хорошо, так ладно… За что такая напасть? Чем прогневили мы тебя?
Она подошла к Джамал, подвинула вторую табуретку, села, обняв дочь за плечи. Джамал мягко и покорно, как в детстве, поддалась ее руке, — и сердце матери защемило острой и безысходной жалостью.
— Говори, доченька… Подумаем вместе…
И тогда Джамал, не таясь, рассказала ей все, пытаясь припомнить малейшие подробности.
Огульгерек ожидала услышать что-то ужасное. Она не была уверена, что Джамал изменила мужу, но в том, что в кого-то влюбилась, сомнений не было. И она мучительно думала, что надо сделать, чтобы спасти семью от развала, как далеко и серьезно зашли отношения дочери с этим, — чтоб его крыша обрушилась! — имени которого она пока не знает.
Но чем дальше рассказывала Джамал, тем больше светлело лицо Огульгерек. В конце концов она облегченно вздохнула и даже засмеялась, потрепав дочь по щеке.
— Ты, я вижу, из тех людей, кто сам на себя страхи нагоняет! Оказывается, ничего не случилось, а ты ходишь как в воду опущенная. Помоги этим бездельникам.
Скажи Нурягды, он поможет устроиться твоему знакомому на работу.
— Странные они люди, мама. Говорят, что недавно поженились, что любят друг друга, а по их поведению можно подумать совсем другое.
— Ничего странного. У молодых частенько расходятся взгляды и слова. А поживут десяток лет под одной крышей, лучше поймут один другого, уважать друг друга научатся. В молодости, доченька, человек иной раз самому себе угодить не умеет, не то что другому. Всегда свое кажется самым важным и самым верным. Это уже потом понимаешь, что правильные вещи скорее другой говорит тебе, чем ты сама. Я не вижу в этом ничего таинственного.
— Хочется поверить тебе, мама, да боюсь.
— Когда человек от тени шарахается, он на змею наступает. Успокойся и возьми свое сердце в руки. А Нурягды и в самом деле не стоит говорить о твоих подозрениях. Незачем его из пустого кувшина поить, у него и своих дел в избытке.
Разговор с матерью несколько успокоил Джамал. Но все равно она вздрогнула, когда зазвонил телефон. Голос Маргарет показался ей отчужденным, и она испугалась, что ее снова начнут приглашать в гости. Но Маргарет сказала другое:
— Я хочу встретиться с вами, Джамал Дурдыевна. Завтра приеду к вам в три часа. У меня к вам очень важный разговор. Постарайтесь закончить свои дела к трем часам. Я, конечно, долго вас не задержу…
— А что за важное дело? — полюбопытствовала Джамал.