— Ты мне сказал об этом полчаса назад.
— Так вот, они приехали по вопросу перевода нашего института ближе к месту строительства. Сейчас это просто необходимо. Ну, понятно, что придется переехать и мне. А вот как с тобой быть…
— Я тоже должна работать в Пустыне, — невесело усмехнулась Джамал.
— В экспедиции?
— Постоянно.
— Объясни подробнее. Ваш музей тоже переводят, что ли? Но ведь в этом нет никакого смысла?
— Есть смысл, — Джамал протянула руку. — Давайте познакомимся, товарищ профессор. Перед вами будущий председатель горсовета города, имени которого я еще не знаю. Джамал Дурдыевна Шагельдыева.
— Шутишь?
— К сожалению, не шучу.
— Так почему — к сожалению? Ведь это просто превосходно!
— Смотря для кого.
— Ты все-таки объясни толком, — попросил Шагельдыев.
Джамал передала разговор с секретарем.
— Ну, и что ты ответила?
— Что я могла ответить? Я замужняя женщина. Без согласия мужа решать ничего не могу.
— Ах ты, притворщица моя милая! — Шагельдыев снова обнял жену. — Не захотела без мужа решать? Даю тебе свое согласие!
— Я так и знала, — грустно сказала Джамал. — Разве ты можешь быть против!
— Я действительно очень рад!
— Не сомневаюсь… Послушай, Нурягды, давай поговорим начистоту: что получится из этой затеи?
— Очень хорошая вещь, моя милая, превосходная вещь получится! Единственно, что мы попытаемся изменить, это твою будущую должность. Не председателем горсовета, директором нового музея в новом городе будешь ты!
— Не хочу уезжать из Карайска!
— Там тоже город.
— Там — пески! Противные пески со змеями и фалангами! Не хочу жить вместе с фалангами!
— Какие там фаланги! — сказал Шагельдыев. — Месяц поживешь, потом тебя за уши оттуда не вытащишь.
— Не хочу, чтобы меня таскали за уши!
— Знаешь, — засмеялся Шагельдыев, — я на месте руководящих товарищей усомнился бы в твоей кандидатуре. Городской голова должен быть серьезным человеком, а ты, право же, на десять лет моложе своего истинного возраста.
— Лучше бы наоборот!
— Лучше, чем есть, никто не придумает, моя милая, капризная женушка! Ну, ладно, дома договорим. Мне надо еще несколько вопросов предварительно решить… Будь здорова! И не переживай. Пустыня — прелесть!
Несколько минут Джамал просидела под впечатлением разговора с мужем. Конечно, она поедет! Разве можно оставаться здесь, когда Нурягды будет там?
И вдруг она вспомнила о своих новых знакомых. Даже хорошо, что так получается. Чтобы там мать ни говорила, они довольно подозрительные люди, и не надо Нурягды знакомить с ними. Может быть, они жулики какие-нибудь. Лучше от них подальше. Лебезят, в комплиментах рассыпаются, а глаза у этой Маргарет — как у ящерицы: холодные и непонятные. И Искандеров — тоже тип не из приятных. Пусть сами устраиваются с работой. Никаких протекций не надо. Подумаешь, самолюбивый какой, отказа боится! Не похоже, чтобы боялся…
На следующий день Джамал два часа подряд водила по музею аргентинских экскурсантов. Испанского языка она не знала, а гости изъяснялись по-английски довольно приблизительно. Несмотря на это их любопытство было неиссякаемым, и Джамал заметно устала.
Проводив аргентинцев, она прошла в кабинет с намерением выпить пиалу крепкого чая. В этот момент и позвонила Маргарет.
— Я сейчас приду, — сказала она коротко и сухо.
— Послушайте, Маргарет, — сказала Джамал раздраженно, — даже незнакомые люди сначала здороваются, а потом уже говорят о своих делах. А кроме того, не мешает поинтересоваться, есть ли свободное время у человека, к которому ты собираешься обратиться. Или вы считаете, что вечер, проведенный нами вместе, дает вам право быть невежливой по отношению ко мне? В таком случае, можете не утруждать себя приездом — я занята и не могу вас принять.
Очевидно тон Джамал озадачил Маргарет. Несколько мгновений на том конце провода молчали, потом Маргарет сказала:
— Извините, Джамал Дурдыевна… Закружилась я немного… И голова трещит, просто терпения нет… Извините, если получилось невежливо. Поверьте, это — без умысла… Я всего пятнадцать минут отниму у вас, не больше.
— Пожалуйста, — сказала Джамал, — простите и меня, если я погорячилась. Я тоже немного устала. Приезжайте.
Маргарет появилась так быстро, словно она разговаривала из соседнего кабинета. Она дружески обняла Джамал, прижалась щекой к ее щеке и еще раз посетовала на головную боль.