— Сможете подготовить этот вопрос к следующему заседанию исполкома?
— Прикажут — сможем. Почему не подготовить.
— Вот и подготовьте.
— С нашим вам удовольствием!
Около двух часов отнял у них осмотр Северного парка и расположенных на его территории зрелищных предприятий. Сев на одну из скамеек передохнуть, Джамал заметила своему спутнику:
— В кинотеатрах порядка маловато. Оркестровые раковины и эстрады надо бы подремонтировать. Очень уж грустный вид у них.
— Я за эти самые эстрады Валерьянычу грустный вид устрою, — пообещал Моргунов. — Я ему хвоста наломаю! Когда еще велено было порядок навести, а он все почесывается да раскачивается. Ну, я его раскачаю!
— И за самим парком немножко больше смотреть бы надо.
Моргунов подумал, почесал за ухом.
— С парком, понимаете, такое дело. Десять раз — да какой там десять! — сто раз обращался в поселковый совет, чтобы к штату хоть три человеко-единицы добавили. Куда там!
— Не дали?
— Они дадут, как же! Только приказывать да на собраниях критиковать!
— За дело и покритиковать не грех. А штат прибавим. Только без всяких человеко-единиц. — Джамал улыбнулась. — Дадим просто три человека.
— Вот и ладно, — Моргунов метнул испытующий взгляд на Джамал. — Опять же с дорожками. Их бы асфальтом надо покрыть. Приказали гравием засыпать.
А по гравию — какое гулянье? Мальчишка бежит, споткнулся, хлоп — и нос в крови.
— Споткнуться и на асфальте можно.
— Ну, это, предположим… Или девушка на свиданье спешит в модных туфельках. Каблучок подвернулся, крак! — и нет каблучка, пропало свиданье. А по асфальту топай себе да топай, хоть до самой Новой Зеландии, одно удовольствие. Хотел я что-либо придумать, да что придумаешь, если смета не велит.
— Вы вот что, товарищ Моргунов…
— Меня, между прочим, Захаром Степановичем величают.
— Буду иметь в виду… Вы принесите как-нибудь мне свою смету. Посмотрим. Возможно, она и в самом деле, составлена без реального учета требований.
— А насчет асфальта? Опять же, с другой стороны, культура, чистота…
— По-моему, не надо асфальта, — сказала Джамал. — Понимаете, люди целый день по нему ходят, он им в городе надоедает. А здесь хочется отдохнуть, природой подышать. Не надо никакого асфальта. Распорядитесь только, чтобы сверху помельче гравия насыпали, а потом — слой песка. И укатать его немножко. Вот вам будет и культура и чистота, верно?
— Все верно! — сказал Моргунов. — Ничего не вышло!
— То есть как ничего не вышло?!
Моргунов засмеялся:
— Ладно, откроюсь! Хотел я, добротой вашей пользуясь, слукавить немножко денег на разные мелкие нужды. А вы-то и не поддались на провокацию. Так мне и надо! А насчет асфальта — сам понимаю, что он здесь ни к чему, уже дал распоряжение, чтобы мелкий гравий и песок возили.
— Оказывается, с вами, Захар Степанович, ухо надо держать остро! — сказала Джамал.
— Не надо, — сказал Моргунов, — это я просто так шутки ради. А если по-серьезному, то я закон уважаю, в этом вы не сомневайтесь.
Они осмотрели еще несколько коммунальных учреждений. На электростанции Джамал устроила коротенькое совещание с инженерно-техническим персоналом, на котором изложила ряд претензий от горожан и организаций.
Был уже четвертый час дня, когда они закончили осмотр Южного парка и возвращались к машине. Возбужденная всем виденным, а больше собственной деловитостью и вниманием людей, Джамал не чувствовала усталости и уже подумывала, куда бы это можно было еще наведаться. Случайно она глянула на открытую площадку летнего ресторанчика, мимо которого они проходили, и обомлела. Сначала ей стало жарко, потом ее бросило в озноб — за одним из столиков сидели Искандеров и Амандурды и мирно беседовали.
— Вам нехорошо? — заботливо спросил Моргунов и взял ее под руку, ища глазами ближайшую скамейку.
— Голова закружилась, — сказала Джамал, — устала я, наверно.
— Не мудрено-то за целый день… А вы присядьте на минутку.
— Ничего… Уже прошло.
Прошло? Нет, еще ничего не прошло. Кошмар продолжался. Вон он сидит под деревом, как будто ничего и не знает. Он пьет пиво и смеется, а для нее уже поблекли яркие краски зелени и неба, она опять стала робкой и беспомощной женщиной, и на душу ее опустилась черная тяжесть.
— Там, кажется, мой родственник сидит, — сказала Джамал и, собравшись с духом, крикнула. — Амандурды!