— Хорошо отдохнули? — спросил Стрельников сквозь плотное облачко папиросного дыма. — Впрочем, вопрос лишний. Вижу, что хорошо.
Академик лукавил, но Шагельдыев подтвердил:
— Хорошо.
— Домашние-то как? Дочка не приехала еще?
— Пока рано. Пусть поживет немножко на старом месте.
— Не обжили еще новый дом?
— Нет, — сказал Шагельдыев, — еще не обжили.
Ему вдруг неудержимо захотелось взять Евгения Петровича под руку, отвести его в сторонку и, как родному отцу, выложить все, что наболело на душе. Но он сдержался и, переводя разговор на другую тему, сказал:
— На пятом участке побывать надо. Там у меня остались со вчерашнего дня некоторые дела. А потом думаю к монтажникам завернуть. У вас никаких поручений не будет?
— Да вам и так хватает своих забот по горло, чтобы еще мои докуки на вас взваливать. Если не возражаете, я потом тоже вместе с вами к монтажникам прогуляюсь.
Работа на пятом участке шла полным ходом. Натужно гудели и лязгали землеройные машины. Трещали искры электросварки. Ревели бульдозеры, толкая перед собой целые барханы песка. В длинном здании, где изготавливали железобетонные плиты, рокотали моторы, тяжело ухали прессы.
Шагельдыев поставил машину в тень и пошел по участку. Стройный рабочий ритм захватил его, и он не заметил, как пролетело время. Спохватился только тогда, когда сирена на диспетчерском пункте завыла, объявляя конец первой — смены. Был уже час дня. Шагельдыев вытер руки, измазанные во время налаживания закапризничавшего мотора экскаватора, и пошел к машине. В это время и подъехал Стрельников.
— А я уже боялся, что вы меня не дождались. Задержался я немного и жал, как говорят, на всю железку.
— Я тоже задержался, — сказал Шагельдыев.
— Может, до монтажников перекусить успеем? Человек, хоть и не машина, но тоже время от времени заправки требует.
— Я вообще-то не очень… Но, давайте, составлю компанию.
— Что ж, компания — дело хорошее…
Они сели в машины, выехали на большак. Машины шли рядом на малой скорости. Можно было разговаривать, гул моторов почти не мешал им.
— М-да… Значит, первоначальную программу изменили… А вы не в курсе, может быть, и моя кандидатура отклонена?
— Ну, вашу кто отклонит! Вы, кстати, домашним еще не сообщили?
— Нет, Евгений Петрович, не сообщил. Честно говоря, за мать боюсь. Отец у меня — старик крепкий, а вот мать…
— Все равно ведь придется когда-то сказать.
— Скажу, когда все будет готово.
— И жена не знает?
— И жена… — вздохнул Шагельдыев.
Дорога к столовой свернула с магистрали, они были вынуждены замолчать, так как на неровной ухабистой почве вести машины рядом рискованно.
В столовой было просторно, чисто и прохладно. Рабочие уже закончили обед, и только за некоторыми столиками сидели запоздавшие.
— К шапошному разбору поспели! — пошутил Стрельников.
— Мы люди не избалованные, — сказал Шагельдыев. — Для нас что-либо осталось.
Они сели за один из угловых столиков, заказали обед.
— Для бодрости ничего не пожелаете?
— Нет, Евгений Петрович, я в этом отношении вам не компаньон. Вечером разве рюмочку коньяка, а так — прошу извинить.
— Ну, была бы честь предложена… А я, по стариковскому делу, пригублю. Надеюсь, не осудите?
Шагельдыев пошутил:
— Разве можно вас судить! Вы столько сделали для строительства, что вам не только рюмку водки, что угодно извинить можно!
— Вот как? — сказал Евгений Петрович. — Возьмем на карандаш, чтобы вы потом от своих слов, чего доброго, не отреклись. Мнение начальника строительства — авторитет. Трех других стоит.
— Фактически ведь начальник строительства вы, Евгений Петрович. Я только ваш ученик и в какой-то мере — помощник.
— Вы, батенька, не прибедняйтесь! Были бы все такими учениками, как вы, учителя бы от безделия померли.
— Спасибо на добром слове, но…
— Да вы кушайте, кушайте! А то остынет — вкус потеряет.
Отодвинув опорожненную тарелку, Стрельников закурил, с наслаждением сделал несколько глубоких затяжек.
— Вот и добро! Покейфуем пяток минут в блаженной Нирване… Все же я был прав, когда спорил с этими «тенгизовцами». Экономия немалая. Прямо на наше счастье сия пустыня создана. Как вы думаете?
— Сильному человеку и пустыня помогает, — сказал Шагельдыев. — По крайней мере, мой отец такого мнения придерживается. Он все пески вдоль и поперек исходил. Такие вещи рассказывает, что волосы дыбом становятся. Даже вот об этих местах, где мы с вами находимся. И все равно утверждает, что для сильного человека пустыня — не страшна.