— Сильного — это, надо полагать, тоже и умного. Понятное дело, ему легче. Разве слабые люди этот город в пустыне отгрохали? Куда какие молодцы! А будущее у этого города — огромно. Тут одних природных богатств — возами не перевозить.
— Район удивительно богатый, — согласился Шагельдыев. — Крупные залежи серы, нефть, газ, молибден, марганец. На базе обводненных земель сколько совхозов создано. Мой отец не напрасно опасается — скоро и в самом деле от пустыни рожки да ножки останутся.
— Даже рожек оставлять не надо, дорогой Нурягды Рахманович!
— А их и не оставят. Три химкомбината уже работают, а разве этого достаточно? Тут на двадцать три комбината сырья хватит с избытком! Нефтеперерабатывающие заводы надо строить? Надо. Тонкосуконные комбинаты, ковровые фабрики, консервные заводы — тоже надо. И возможности и средства есть.
— Я смотрю, вы хороший патриот здешних мест.
— А как же иначе? Разве можно иначе?
— Нет, — серьезно сказал академик, — иначе не можно и не надо… Ну, поехали?
Машины шли по широкой асфальтированной улице. Собственно, это была еще не совсем законченная улица. Но по обеим сторонам ее уже поднимались жилые дома. Между домами и дорогой, сжатая бетонным руслом арыков, текла желтая поливная вода.
Место, где работали монтажники, было похоже на площадку гигантского завода. Среди множества подсобных помещений с ревом и лязгом сновали машины, ворочались стрелы башенных кранов. То тут, то там глаз замечал блестящие массивные детали различной формы и непонятного назначения. Хотя непонятно было только для неопытного человека.
— Здесь, кажется, дела похуже, — пробормотал Стрельников, — темпы есть, а результата вроде не видно.
В самом деле — ажурная конструкция монтажных площадок окружала пока пустоту. А пора бы уже на этом месте возвышаться ракете.
— Сейчас я узнаю, чья это вина, — недобрым тоном сказал Шагельдыев. — Это уже не первый случай…
— Давайте, давайте! — согласился Стрельников. — А я пока тут посмотрю. Может, и без этих деталей что-либо можно уже начать делать… А ну, бригадир, давай показывай!
Ученые пробыли у монтажников до конца второй смены. Неугомонный Евгений Петрович сумел-таки организовать работу по монтажу до прибытия деталей. Бригадир только крякал да смущенно чесал затылок, досадуя, что сам не мог догадаться, а Стрельников подшучивал:
— Вот так-то, молодежь! Рано вы нас, стариков, от дел отстраняете, рано. Плохо вас, видать, в детстве кашей кормили.
Рабочие смеялись, бригадир неопределенно хмыкал, вспоминал, что у него есть срочные дела на другом участке, и торопливо убегал.
Закончив работу, Стрельников предложил Шагельдыеву поехать к нему домой.
— И Джамал пригласим, а? Мы ведь давно уже собирались устроить семейный вечер. Да и мне, честно говоря, надоело сидеть бирюком в своих холостяцких апартаментах. Как ваше высокое мнение по данному предложению?
Шагельдыев сразу помрачнел.
— Не могу, Евгений Петрович.
— Что так? Или боитесь, что скучать придется?
— Мне с вами не скучно, но…
— Тогда в чем же дело? Давайте в машину — и поехали за вашей половиной! Мы сейчас что-нцбудь интересное придумаем. Сверхъестественное, а? Как вы насчет сверхъестественного?
— Я отцу обещал, что заеду к нему сегодня. Ждет, вероятно.
— Ну, если обещали, тогда другой разговор. Стариков надо уважать, они люди обидчивые.
— А вечер мы устроим, Евгений Петрович. Я сам собирался вас к себе пригласить, да все как-то со временем неладно…
— Можно и у вас… Ну, поезжайте. Кланяйтесь отмени Рахману-ага и уважаемой Бибиджан-эдже.
Шагельдыев гнал машину быстро. Красный конец стрелки спидометра с отметки 80 километров подполз к отметке 90, помедлил и пополз дальше, за 100. В полуоткрытом боковом оконце ветер шипел громко, ровно и упруго. Припорошенная пылью полоса гудрона мчалась навстречу бесконечной стремительной лентой. И такой же бесконечной лентой текли в голове Шагельдыева мрачные мысли.
Он сказал Стрельникову неправду: он не обещал отцу приехать. Эта мысль появилась у него совершенно неожиданно. В первую секунду он даже попытался избавиться от нее, но уже в следующую понял, что поедет непременно. Именно к отцу. Дальше так продолжаться не может. Отец умный человек. Он посоветует, как быть, что делать, чтобы наладилась жизнь, которая с каждым днем становится все больше и больше невыносимой. Не могут два чужих человека жить под одной крышей, а они с Джамал стали хуже чужих.