На его реплику Гуллер горячо возразила:
— Ты говоришь глупости! Во-первых, брат не может не любить брата. Во-вторых, Нурягды Рахманович очень хорошо к тебе относится.
— Откуда ты это знаешь?
— Знаю, если говорю!
— Он тоже говорит, да это не аксиома, это — теорема, которую еще нужно доказать.
— И докажу!
— Докажи!
— И докажу! — Но тут Гуллер спохватилась, что чуть не проболталась, и быстро перевела разговор на другую тему. — Ты о специальности подумал? Кому нужны люди без специальности? Вот, например, лунная экспедиция будет передвигаться на вездеходах. При школе космонавтов работают курсы водителей. Почему бы тебе не изучить эту специальность?
— Подумаешь, шофер!
— Не шофер, а водитель лунного вездехода! Ты думаешь, ученые сами будут управлять машинами? У них и без этого дел хватит. Поэтому водителей обязательно возьмут в экспедицию. Вот поговори с Нурягды Рахмановичем.
— Вообще-то мысль железная, — согласился Амандурды, задумчиво покусывая сорванную ветку. — Водитель лунного вездехода — это звучит! Но с Нурягды я говорить все равно не стану. Если я ему говорю, его словно по затылку бьют. Я Искандерову скажу, он меня устроит.
— Не люблю Искандерова! — Гуллер передернула плечами. — Сверху гладенький, а внутри… гаденький.
— Тоже мне живой рентген! — фыркнул Амандурды. — Откуда ты знаешь, что у него внутри?
— Знаю… Он один раз так на меня посмотрел, что я готова была «сквозь землю провалиться, показалось, что голая перед ним стою.
— Мало ли чего тебе могло показаться! Ты красивая девушка, на тебя все смотрят. Почему он не мог посмотреть? Я же смотрю на тебя, и ты не возражаешь?
— Смотреть по-разному можно… И потом разговоры его… двусмысленные какие-то: не поймешь, где он говорит то, что думает, а где — наоборот…
— Фантазируешь ты, — сказал Амандурды, — тебе бы в писатели идти, а не секретарем сидеть.
— Ничего не фантазирую! С твоим Искандеровым говорить так же неприятно, как есть обед без соли.
— А ты и не говори. Только он хороший человек. Таких людей еще поискать надо. Он мне куда ближе, чем Нурягды. Между прочим, когда мы ездили с ним ловить змей, он мне уже говорил о курсах водителей и советовал устроиться на них. Я совсем позабыл об этом.
— Куда вы ездили? — переспросила Гуллер.
— В пески ездили. Змей ловить.
— Зачем ему змеи понадобились?
— О-о, ты не знаешь Искандерова! Он потихоньку от всех изучает змей, пауков и прочих гадов пустыни. Он предупредил, чтоб я никому об этом не говорил. Я только тебе сказал. Говорит, сейчас все считают меня обыкновенным завхозом, а вот, когда я напишу свою научную работу, все рты от удивления разинут.
— Странная работа, которую надо делать тайком!
— Разные странности у людей бывают, Гуля, только я знаю, что Искандеров поможет мне поступить на курсы водителей… А ты на Луну не собираешься?
— Собираюсь! — с гордостью сказала Гуллер. — Мне Нурягды Рахманович уже обещал.
— Ловко!
Гуллер подняла камешек, бросила его в канал; последила за разбегающимися кругами на воде. Заходящее солнце коснулось ее лица. Амандурды вдруг показалось, что его подруга превратилась в прекрасную бронзовую статую, которая как символ Юности и Ожидания склонилась над желтыми водами древней реки.
— Красивая ты! — прошептал он, и ему стало почему-то очень грустно, словно Гуллер и в самом деле превратилась в неподвижный металл.
А девушка в это время говорила о том, как неузнаваемо изменятся эти места, когда вернется Лунная экспедиция, разрастется город. Здесь будет много новых людей, может быть, даже международного значения будут здесь собрания.
— Я как квалифицированная стенографистка да еще с «лунным» опытом обязательно стану стенографировать эти собрания. И ты тоже будешь выступать. А потом мы поедем учиться в Москву. Ты был в Москве?
— Был, — ответил Амандурды, не в силах избавиться от своего непонятного чувства грусти. Он смотрел в глаза Гуллер, похожие на два живых волшебных зеркала, вобравших в себя весь необъятный мир, все его запахи и краски, — и тосковал.
Несмотря на успехи в области исследования телепатии, скептики продолжали утверждать, что никакой научной базы под это явление не может быть подведено. Но пусть без научной базы, а все-таки она есть? Может быть, именно ею можно было объяснить странное состояние Амандурды, которому чужая воля назначила сыграть роковую, страшную роль в жизни Гуллер? А может быть, виноват был просто вечер, закатные краски и присутствие девушки, которая как-то незаметно стала для Амандурды самым близким человеком на свете…